Читаем Продавец острых ощущений полностью

Правда, есть еще денежный мотив. Чем он плох? Как известно, Альберт на мели, сам не зарабатывает, за чей счет живет, неизвестно. А ведь он уже немолод. Валерию тридцать пять, значит, Альберту уже пятьдесят пять. До пенсии далеко, а жить хочется сейчас. Смерть брата решит его финансовые проблемы, но только в том случае, если тот не оставил завещания или упомянул Альберта в таковом. Что из вышесказанного выходит? По Альберту нужно проверить все те же пункты, что и в случае с Аллой, заменив любовницу на затаенную обиду.

Третий по счету, но не по значимости вариант – самый пространный. Это профессиональная деятельность Кадацкого. Тут пахать – не перепахать. Партнер Кадацкого, Юлия Андреевна, которая автоматически получает право единоличной власти даже в случае, если жена или брат покойного пожелают вступить в бизнес. Что они знают о работе ивент-агентства? Что могут привнести своего? Да ничего. А вот Юлия Андреевна, которая явно любит власть, получает ее в неограниченном количестве.

Но это так, для затравки. Основной упор все же на клиентов и на тех, кого в агентстве называют «подаливцы». Слова декоратора Светланы подтверждают предположение, что кто-то из клиентов остался недоволен работой агентства. Возможно, их не так много, но они наверняка есть. Много их быть не может по той простой причине, что, будь иначе, агентство давно бы сдулось, а оно живет и процветает. Даже в «мертвый сезон» у них есть клиенты, и это о многом говорит.

И тут встает вопрос: как подступиться к заказчикам Кадацкого? Вице-губернатор ясно дал понять, что в числе клиентов Валерия простых смертных не бывает. Допустим, выяснить имена-фамилии удастся, а дальше что? Вряд ли хоть кто-то из них добровольно согласится на встречу и откровенный разговор. Вице-губернатор в этом вопросе не показатель, проявить инициативу в его интересах, как-никак речь идет о его сыне. Кто знает, вдруг парень успел пойти по криминальной дорожке? Возможно такое? Вполне.

Версии об очистке совести верить нельзя. Будь так, вряд ли он дослужился бы до такой высокой должности. Совесть для политика – непозволительная роскошь, совестливые поступки и вовсе смерти подобны. Политической, но все же смерти. Скорее всего, он боится именно такого поворота событий и хочет держать руку на пульсе. Дело, которому не дали ход, легче отправить в архив как «висяк», чем расхлебывать журналистскую шумиху. А она непременно поднимется, стоит журналистам пронюхать, что в деле Кадацкого замешан политик.

И что же из всего этого вытекает? А вот что: лучше бы клиенты Кадацкого не имели отношения к его смерти. Для всех лучше. Но отрабатывать версию придется, как ни крути. И придумывать, как подступиться к высокопоставленным и именитым заказчикам, придется.

В самый разгар размышлений вернулся старший лейтенант Минаев. По выражению его лица Гуров сразу понял: хороших новостей тот не принес. Так и вышло. С Юхимишиным они прошлись по всем жильцам и квартиросъемщикам дома, где произошло убийство, всех близлежащих домов. Часть квартир, по сведениям оперуполномоченного, пустовала. Еще часть, примерно треть от общего числа, сдавалась внаем, в основном жителям Средней Азии, прибывшим в столицу на заработки. От них пользы ждать бесполезно, предупредил Юхимишин. Работают они чуть ли не сутками, до квартиры добираются исключительно для того, чтобы тут же свалиться на постель и уснуть мертвым сном. Им хоть из пушки под ухом пали, все равно не услышат.

Из полутора тысяч квартир для беседы подошли чуть больше двадцати. В остальные Юхимишин посоветовал не соваться по причине неадекватного отношения этих жильцов к представителям правопорядка. Сидельцы, наркоманы и просто озлобленные жизнью люди, по собственной глупости, либо по воле случая оказавшиеся на задворках жизни. Понятно, помощи от них не дождешься, а вот молотком по голове, а то и пулю в грудь, получить запросто можно.

Одними словами Юхимишин не ограничился. Определившись со списком квартир, он сам предложил пройтись по жильцам вместе. В домах Юхимишина еще помнили, оттого и к вопросам Минаева относились благосклонно. И все же пользы рейд не принес. Кому бы ни задал Минаев вопрос о происшествии, никто ничего не видел. Во дворе группы подозрительных людей не появлялись, шума и криков слышно не было, незнакомый транспорт если и подъезжал, никто его не заметил.

– Прямо невидимки какие-то, Лев Иванович, – досадовал Минаев. – Целый день коту под хвост. Я сперва думал, брешут, выгораживают своих, но ведь и на камерах ничегошеньки!

– Ты и записи отсмотреть успел? – удивился Гуров. – Что же меня не позвал?

– А там и смотреть нечего. С двух кварталов порядка десяти записей, и те наверняка пустые. Сам я только на месте частями отсматривал, но там пусто. Представляете, у них почти в каждой точке, где видеокамеры стоят, вместо настоящих камер либо муляжи, либо они в нерабочем состоянии.

– Экспертам отнес?

– Так точно, перед тем как к вам на доклад идти.

– Может, все же что-то нароют, – выразил надежду Лев.