Читаем Продавец басен (СИ) полностью

— Я никогда не гнушался трудом, — сообщил мне господин Катракос таким басом, что непонятно было, как подобный голосище помещался в такой тщедушной грудной клетке. — Никогда! Я всегда говорил «нет труда зазорного, постыдна — только праздность!»

Ясно. Кажется, навык рыбалки в Альтрауме по престижности недалеко ушел от навыка мусорщика, если таковой имеется.

— Я сам стоял у плиты до последнего, уже обладая основой своего нынешнего капитала! Даже и сейчас для особенно почетных гостей я не погнушаюсь спуститься на кухню и лично проследить за выполнением заказа!

Я, как мог, выразил почтительное восхищение.

— Зайди в «Морские чудища», попроси повара Зилку, скажи, что тебя послал я, пусть он тебе даст список морских жителей, которых всегда купят на нашей кухне. Цен лучше моих на рынке — нет, я всегда говорил, что лишь плохой повар будет экономить на продуктах.

Я искренне поблагодарил ресторатора, после чего был утащен за рукав именинницей, круглая счастливая мордашка которой сияла восторгом и сливочным кремом. Под одобрительными, но цепкими взглядами тетушек и мамаш проклятый ручеек опять зажурчал.

Ресторан «Морские чудища» стоял на границе Золотого и Канцелярского кварталов — это было помпезнейшее трехэтажное сооружение из мрамора, меди и панелей в синюю и белую полоску, с бронзовыми огромными статуями у входа — кракен и кто-то со множеством глаз красиво душили друг друга щупальцами, образующими пышную арку над входом.

— Куда прешь? — ухватил меня за шиворот швейцар в полосатой ливрее.

— Господин Катракос меня послал — поговорить с поваром Зилкой.

— Ну так что через парадный вход-то прешься? С черного иди!

Черный ход, скрытый за полосатым забором, прямо скажем, пованивал — переполненные баки с рыбьими внутренностями загромождали узкий проход, по которому бесконечно тащили тюки, ящики и циновки, с которых капала вода.

Повар Зилка выслушал меня, после чего отловил умеющего писать официанта и битых полчаса диктовал тому, причем ни одно из произносимых слов мне знакомым не показалось.

— И не забудь, что кожистые яйца у матерого хаюкаса сразу после вылова надо срезать, а кристальные — оставить, ясно? Ну, а если поймаешь что-то доселе никому не ведомое — тоже сюда неси, здесь разберутся.

Тут из кухни раздался грохот взрыва и поплыли клубы сизого дыма. Я на всякий случай упал на плиточный пол и попытался закатиться под тележку с грязными тарелками.

— «Отрыжка Агустоса», похоже, сегодня знатная выйдет — предупреди остальных, чтобы ее активнее гостям предлагали.

— Это Коибан на десертах сегодня?

— Ну а кто? Его же еще третьего дня из запоя вытащили.

Кажется, мне удалось приблизиться к здешней высокоуровневой кулинарии.

— Зилка, а сколько стоит у вас пообедать? -спросил я. Так. На всякий случай.

— На одно лицо, без вина если… ну, тысячи две-три, если по предлагаемому меню идти. Блюда на заказ, конечно, будут дороже.

Приблизиться — и поспешно удалиться.

Обходя «Чудищ», увидел группу роскошно одетых неписей, которые, болтая и улыбаясь, входили в ресторан. Несколько дядек в париках и камзолах и стайка очаровательных дам. Одна, в пышнейшей юбке с кринолином, замешкалась, поднимаясь по ступенькам, подбирая свой бесконечный подол, обернулась через плечо.

Да не может быть! Неужели это Сиводушка?

Я, ни о чем не думая, припустил было за ней, но меня опять поймали за многострадальный воротник, понизив прочность пиджака еще на пару единиц.

— Да куда ж ты опять прешь?!

Кринолин скрылся за широко распахнутой дверью. Хвоста, вроде, нет. Наверное, показалось. Откуда бы здесь быть лисичке? Она мне уже не первый раз мерещится — то ее личико выглянет из-за занавесок экипажа, то услышу издалека переливчатый звонкий смех, похожий на щенячий лай…

Дома внимательно изучил список Зилки. Гафурфаны белые, дыхательный мешок плантиса, обида русалки, гигантский микроеж, зловонная пластунья… кто все эти рыбы? И рыбы ли вообще?

Лукась прибыл, нагруженный пальмой, шестью подвязанными веревочкой чемоданами и двойной порцией обиды на весь окружающий мир. Порядки в отеле «Смех удава» не улучшили его настроения, а с Акимычем они вообще цапались круглосуточно и безостановочно с первого дня знакомства. Причем именно Акимыча я в этом винить мог меньше всего — он, например, безотказно поменялся с Лукасем комнатами, когда выяснилось, что западный сквозняк особенно зловреден для лиц, страдающих радикулитом, он всячески пытался сдружить портье с прочим гостиничным персоналом, он вообще держался молотком и глотал шпильку за шпилькой и наезд за наездом, далеко заходя в своей терпеливости за ту границу, на которой взорвался бы любой нормальный человек. Но для Лукася, похоже, делом чести было допечь Акимыча.