Читаем Продавец басен (СИ) полностью

Разыгравшаяся в тот вечер гроза разрядилась громами и молниями и в нашем доме. Все началось с того, что у Акимыча пригорела яичница и Лукась, разумеется, не смог не выразить недоумения по поводу того, что такие безнадежные во всех смыслах кулинары еще не вылетели с работы, впрочем, тот скорбный дом, который нанимает на работу всяческих акимычей, конечно, не заслуживает других поваров.

Это было особенно несправедливо потому, что яичницу Акимыч упустил, когда мы с ним передвигали в верхнем коридоре подальше от комнаты портье бельевой шкаф, скрипучие дверцы которого терроризировали чуткие нервы Лукася.

— Я вот реально тресну ему сейчас по башке сковородкой, — говорил мне Акимыч.

— Мне очень жаль, что твои так называемые друзья настолько не умеют держать себя в руках, — говорил мне Лукась.

— Акимыч, — сказал я. — Лукась — непись приличного уровня, и я видел, как он орудует метлой, положи сковородку, пока он тебя не зашиб.

— Лукась, — сказал я. — Ты не мог бы поменьше грызть Акимыча, он в конце концов для нас же с тобой эту яичницу пытался жарить.

— Господа, — сказал я, — Раз уж мы все живем вместе, давайте попробуем сыграть в игру «сохраним покой и тишину в этом доме!»

В это время небо сверкнуло, нас накрыло оглушающим громовым раскатом, а дом покачнулся и задрожал.

— По-моему, в дверь стучат, — сказал Лукась.

— Это гроза, дебил, — ответил Акимыч.

Мы немного подискутировали на тему того, уместно ли взрослым воспитанным людям, живущим дружным коллективом, использовать термин «дебил» в обращении к соседям и коллегам. В ходе дискуссии у меня создалось впечатление, что я — единственный, кто действительно переживает из-за их вечной ругани, а Лукась и Акимыч получают от нее не совсем понятное мне удовольствие.

В конце концов они таки пожали друг другу руки и мы уселись за ужин: горелая яичница, жареная рыба, чай. По крыше барабанил дождь, в залитых водой черных окнах метались искаженные пятна судовых огней на далеких мачтах.

— И все-таки в дверь стучали, — сказал Лукась.

— В этой игре есть слуховые аппараты? Если есть — кому-то срочно пора им обзавестись.

— Что такое «слуховой аппарат»?

— Машинка, которая улучшает слух.

— Есть такие. Медная трубка — в ухо вставляется. И я уже сто раз просил — вы можете исповедовать какую угодно религию, но прекратите называть мир «игрой». Иначе у меня возникает ощущение, что я сижу за столом с душевнобольными.

— Ладно, прости, — сказал миролюбивый Акимыч. — Просто я тебе уже сто раз объяснял, как этот мир устроен для нас.

— Если я начну распространяться, как этот мир устроен для МЕНЯ — вы оба ночью заснуть не сможете. И да, Нимис, если ты так и намерен держать нашего ночного визитера во дворе, то как бы он не утонул под таким ливнем.

— Да не стучал никто! Это гром был.

— Ты можешь быть сколь угодно плохим поваром, но я-то профессионал гостиничного дела. И если я говорю, что перед домом гость — значит, так оно и есть.

— Ладно, — сказал я. — Схожу посмотрю.

— Возьми кинжал и зонтик!

— У нас нет зонтика.

На улице были вода и мрак. Я выглянул из дверей, досадливо морщась под струями воды, стекающей за шиворот.

И тут в полосу оконного света выдвинулась фигурка. Вся мокрая, с лицом, залитым дождем.

— Только ты можешь мне помочь! -сказала Сиводушка и разрыдалась.

Я провел Сиводушку в дом, усадил поближе к горячей плите, налил чаю и принес сверху одеяло. От предложения переодеться во что-нибудь мое, но зато сухое, она отказалась, хотя с ее атласов и шелков на пол текли целые лужи.

От всей души я надеялся, что нас сейчас оставят одних — Лукась ложился рано, да и Акимычу уже пора было укладывать своего перса баиньки и выкатываться в реал. Но оба паршивца явно не собирались покидать первых зрительских мест: устроились поудобнее в креслицах и поставили на огонь чайник.

Сиводушка все еще безутешно рыдала — и при этом умудрялась оставаться сказочно хорошенькой. Когда всхлипывания все-таки потихоньку начали сменяться хлюпаньем чая, я попытался выяснить что стряслось.

Сиводушка глубоко вздохнула. Подняла руку, и с ее ладошки мне в лицо полетело что-то сияющее.

Мама дорогая…

«История Сиводушки. Пригласите трех друзей в группу и выслушайте историю Сиводушки. Срок исполнения — три часа»

Квестовая табличка сияла золотом, я поспешно принял квест и огляделся. Ну, что далеко ходить…

Приглашение в группу Акимычу. Предложение принять квест.

Приглашение в группу Лукасю. А неписи могут принимать квест? Могут.

— О! — хором сказали оба.

— Нужен еще кто-то третий.

— Я могу быстро сбегать за Баро…

— Это тот, который тарелками из окон кидается? Да нет, пожалуй, не стоит. Есть у меня одна идея… погодите.

Дождь уже превратился в умеренное накрапывание, но к кварталу Всякой Всячины я добежал мокрым, как мышь. Вероятнее всего, она не в игре… хотя кто знает. Из-под прилавка в «предприятии» предательски выглядывал краешек складной кровати, Ева явно живет тут и, может, все еще бодрствует — игрок она, судя по всему, хардкорный. И все-таки это безобразие — ходить с таким ником, даже написать ей нельзя. А свет-то из-за ставни пробивается.