Читаем Проданный смех полностью

– Почему же ненормальная? Эта писательница, можно сказать, взрослый самостоятельный человек, вполне отвечает за свои поступки, – из чувства противоречия возразила я. – И возраст, на мой взгляд, тут совершенно ни при чем. Если уж она умудрилась написать книжку, которую так высоко оценили в том мире, где, как вы говорите, халтуру не берут, то она по определению должна бы иметь сложившееся мировоззрение и какие-то убеждения. Мы же не знаем, какова обстановка в ее семье и какой у девушки характер, так что выводы делать рано, я думаю. Кстати, о чем книжка-то?

– Валя, дай Машке мою сумку, – сказал Родион. – Там, в мягкой обложке…

Я взяла в руки покетбук нежно-голубого цвета, на котором вверху было вытиснено серебряными буквами: «Ольга Заречная», а внизу обложки такими же буквами, только чуть крупнее – «Движение ветра». Рисунков и прочих привлекающих взгляд завитушек не было. От внешнего вида книжки оставалось впечатление скромности и элегантности. Впрочем, чего-то, какой-то детали, в обложке не хватало, но именно это и цепляло в ней. Я представила себе эту книгу на лотке, где обычно соседствуют классики в недорогом исполнении и яркие, аляповатые томики расплодившихся в последнее время женских детективов и любовных романов. Эта книжка и какое-нибудь «Кровавое убийство» рядом. Глаз у читателя устает, поэтому он невольно останавливается на спокойном цветовом пятне. Берет в руки, листает. Если книжка хорошая, то восемь к двум, что покупатель возьмет именно ее. Я решила, что идея сделать обложку однотонной была совсем неплохой и продуманной.

– Дизайн ее собственный, как мне сказал Морозов. Она настояла на этом, хотя обычно оформительские идеи большинства начинающих авторов отметаются на корню.

– Почему же ее приняли?

Шульгин неопределенно пожал плечами:

– Да ты полистай, все равно ехать еще час. Полезно ознакомиться с внутренним миром, так сказать…

За стеклом джипа мелькали южные пейзажи, мы проезжали густые темно-зеленые заросли, потом вдруг неожиданно оказывались на абсолютно открытом пространстве выжженной земли, это дорога делала петлю и выводила нас на побережье, а я все читала книгу. Пролистала я ее быстро, объем был небольшим. Так, повестушка. Если честно, я не любитель книг. Читаю крайне редко, только в силу профессиональной необходимости, да и то в основном протоколы с мест происшествий. Необходимость сейчас была самая что ни на есть профессиональная, однако, закрыв последнюю страницу, я поймала себя на мысли, что мне хочется купить для себя эту книгу. И перечитать ее уже в спокойной обстановке. Хотя книжка была не детективом, а чем-то средним между любовным романом, философской притчей и еще не поймешь чем. Намешано всего, но интересно.

– У вас есть еще один экземпляр? – спросила я, оторвавшись от книги.

Родион расхохотался:

– Зацепило? Вот-вот! Уж я на что циник, так и то с удовольствием прочитаю ее еще раз. Талант! И этот талант нам надо найти! Правда, живет этот талант в Саратовской области, ну что ж поделаешь? Придется тебе, Маша, туда отправиться. Жаль, конечно, что побеседовать с тобой не успели толком, но что лясы точить? Все, что мне известно, я изложил в письменном виде, папка в пакете. Прочтешь по дороге. Мы всегда будем на связи, я тебе перезвоню.

Шеф припарковался, и только тут я поняла, что мы прибыли на железнодорожный вокзал.

Родион лично и очень спешно проводил меня до поезда, до отправления которого оставалось всего пять минут. Он сунул в руки мой огромный (зато, кроме него, больше баулов не требуется!) рюкзак, дешевый матерчатый кошелек, шепнув, что там находится пластиковая «Виза», наличка на мелкие расходы и билет в купейный вагон до Саратова. Последним даром его был пакет из тандеровского супермаркета, внутри которого угадывалась папка формата А4, бутылка минеральной воды, несколько яблок и что-то аппетитно-продолговатое, размером с хорошую ферганскую дыню, упакованное в еще один пакет.

Я обрадовалась:

– Курица?

– Ну да. А то с голодухи умрешь, не хватало еще!

Родион по-отечески чмокнул меня в щеку, сунул в руки книжку и помахал на прощание пухлой загорелой ладонью. Вот так, совершенно неожиданно для себя, я всего за три часа оказалась в поезде с малопонятным заданием, полным сумбуром в голове, курицей-гриль в пакете и книжкой пропавшей молоденькой писательницы. И что мне со всем этим делать? «Первым делом съем курицу, – решила я. – Нельзя хорошо работать, если плохо поел. Кажется, это Вирджиния Вульф сказала. Умная была женщина. За всеми этими переездами я совершенно забыла перекусить. А уж потом полистаю дело, которое мне дал шеф. Авось какие-то наметки появятся».

…Вторник.