Читаем Прочитанные следы полностью

Полковник Родин надел фуражку и вышел.

Безлунная августовская ночь дышала спокойствием и миром. Где-то далеко прогромыхал гром. Гром ли?… Трудно было представить, что всего в нескольких десятках километров отсюда идут бои. Там — передний край, линия огня и смерти. А здесь — тишина и безлюдье. Только изредка вспыхивающие и медленно гаснущие в темном небе разноцветные ракеты да непрерывно шарящие в густых облаках лучи прожекторов напоминают, что фронт близок.

Полковник Родин знал, что эта разлитая вокруг тишина — тишина кажущаяся, обманчивая. На самом деле район, где разместилось Н-ское соединение, находившееся в резерве командования фронта, жил напряженной, кипучей жизнью. Эта незаметная днем жизнь начиналась с наступлением сумерек, продолжалась непрерывно всю ночь и замирала только к рассвету. В район Н-ского соединения подтягивалась новая боевая техника, из тыла подходили свежие воинские части. Здесь, в лесах, рощах, лощинах, возле селений, на сравнительно небольшом плацдарме сосредоточивалось все необходимое для успешного развития начавшегося наступления советских войск.

Словно огромная стальная пружина, стягивалась, сжималась здесь наша боевая мощь в ожидании того часа, когда по приказу командования можно будет развернуться и ударить по врагу.

Профиль местности способствовал маскировке. Лесной массив, расстилавшийся на десятки километров, вплотную примыкал к гряде невысоких холмов и создавал надежное естественное укрытие.

Ночь была прохладной. Легкий ветерок приносил с собой запахи леса, скошенного сена, лесных цветов и трав.

Петр Васильевич шел медленно, освещая дорогу карманным фонариком. Изредка он на секунду закрывал глаза и глубоко вдыхал свежий, бодрящий воздух. Мысли его уносились далеко-далеко, в родные места, в Ленинград, где он родился, вырос, работал. В такие минуты, свободные от служебных забот, он всегда с грустью и радостью думал о мирной жизни, о семье.

— Товарищ полковник! Товарищ полковник! — Родина догнал посыльный из отдела. — Лейтенант Строева велела найти вас. Срочная телефонограмма!

Родин осветил фонариком белый листок бумаги. Телефонограмма действительно оказалась срочной. Из штаба ПВО сообщали, что самолет противника в 0.15 пересек линию фронта в районе квадрата 58-06. Затем изменил курс, снизился и, выбросив парашютистов в районе квадрата 47-55, возвратился к линии фронта и пересек ее.

Это было обычное в прифронтовых условиях сообщение. Однако при всей своей обычности оно не могло не встревожить полковника.

Хмуря брови, нервно покусывая губы, он круто повернулся и быстрым шагом возвратился в отдел.

Еще в пути приказал посыльному немедленно вызвать командира роты разведчиков капитана Кленова.

— Вот вам и спокойная ночь, — сказал он Строевой, проходя мимо нее в свою комнату. — Никуда не отлучайтесь.

— Слушаюсь! — В голосе полковника Строева уловила тревожные нотки.

Большая, чисто прибранная комната (раньше в этой избе помещалась канцелярия сельсовета) казалась сумрачной и неуютной. Полковник поправил маскировочные шторы, закрывавшие окна, зажег настольную лампу. Из небольшого сейфа, стоящего в углу, вынул карту, бережно разгладил ее и разложил на письменном столе.

Квадрат 47-55. Здесь кружил вражеский самолет. Петр Васильевич стал красным карандашом — пунктиром — намечать вероятные пути следования парашютистов после приземления. Сколько их? Куда они направились? Внимательно разглядывая карту, Родин задержался на двух небольших, но очень важных пунктах, расположенных близко друг от друга и соединенных рокадной железной дорогой. Мелькнула мысль, что, может быть, враг пробирается сюда, к железной дороге — основной магистрали, по которой идет подвоз боевой техники.

Отложив карандаш, полковник закурил и задумался. У него были все основания встревожиться. Случайна ли выброска парашютистов именно здесь, за пятьдесят километров от линии фронта? Ведь подготовка к дальнейшим наступательным операциям проходила в строгой тайне. Внезапности удара наше командование придавало важнейшее значение.

Офицеры отдела, привыкшие видеть своего начальника неизменно спокойным, были бы озадачены его теперешним состоянием. Петр Васильевич шагал из угла в угол, непрерывно курил, несколько раз подходил к столу и делал пометки в блокноте. Потом снова принимался ходить по комнате. И, наконец, как бы подытоживая свои размышления, он возвратился к столу и стал карандашом обводить чуть заметные кружочки вокруг наименований немногочисленных сел, расположенных в Черенцовском районе.

Топкий вибрирующий звук зуммера полевого телефона отвлек полковника от этой работы. Его подчиненный сообщал из артиллерийского полка о том, что водитель поврежденного тягача, застрявшего на лесной дороге, сержант Зубин слышал, как ночью над лесом кружил самолет. Зубину удалось заметить и самолет, и стремительно летевший вниз серенький комочек.

Ничего нового для Родина в этом сообщении не было, кроме одной странной детали. Через пять — шесть минут после того как самолет скрылся, Зубин услышал отчетливо прозвучавший невдалеке револьверный выстрел.