Миссис Понтелье принесла принадлежности для рисования – занятия, которому она время от времени предавалась, не будучи профессионалом. Ей нравилось рисовать. Она получала от этого удовлетворение, какое ей не приносило никакое другое занятие.

Эдна давно хотела попробовать свои силы на миссис Ратиньоль. Никогда, казалось, эта дама не выглядела более соблазнительным объектом для художника, чем теперь, когда она сидела, подобно чувственной Мадонне, озаренная вечерним светом, подчеркивающим ее чудесный цвет лица.

Роберт перебрался на лестницу и устроился на ступеньке ниже миссис Понтелье, так, чтобы ему было видно, что она делает. Эдна обращалась с кисточками с определенной легкостью, что было результатом не столько длительного общения с ними, сколько природных способностей. Роберт наблюдал за работой Эдны с пристальным вниманием, издавая короткие восторженные восклицания на французском языке, которые адресовал миссис Ратиньоль:

– Mais ce n’est pas mal! Elle s’y connait, elle a de la force, oui[8].

Погрузившись в свои наблюдения, Роберт невзначай прислонился головой к плечу миссис Понтелье. Она, как могла мягко, отстранила его. Молодой человек повторил попытку. Эдна не могла не думать, что с его стороны это было просто легкомыслием, и тем не менее у нее не было никаких оснований принимать эти ухаживания. Не высказывая вслух протеста, Эдна снова спокойно, но твердо отстранила Роберта. Он не извинился. Законченное изображение не имело никакого сходства с миссис Ратиньоль, которая была страшно разочарована, увидев, что портрет не имеет с ней ничего общего. Однако это была вполне достойная работа, во многих отношениях вполне удовлетворительная.

Миссис Понтелье, однако, так не думала. Критически осмотрев набросок, она поставила на нем краской большое пятно и смяла лист в руках.

По ступенькам лестницы взбежали малыши, няня следовала за ними на почтительном расстоянии, которое они сами для нее установили. Миссис Понтелье вручила сынишкам краски и прочие рисовальные принадлежности, чтобы они отнесли их в дом. Ей хотелось задержать мальчуганов, чтобы поболтать с ними и повозиться, но дети были исключительно серьезны. Мальчики пришли с единственной целью исследовать содержимое коробки с конфетами. Они безропотно приняли то, что мать выбрала для них, протянув каждый по две пухленькие ладошки, сложенные совочком, в тщетной надежде увидеть их наполненными, после чего удалились.

Солнце клонилось на запад, с юга прилетел ласковый, томный ветерок и принес с собой соблазнительный запах моря. Мальчики, отведавшие сладостей, собирались продолжить свои забавы под дубом. Их пронзительные голоса разносились повсюду.

Миссис Ратиньоль сложила шитье, аккуратно завернув наперсток, ножницы и нитки в кусок ткани, который она тщательно сколола булавкой. Она пожаловалась на слабость. Миссис Понтелье поспешила за туалетной водой и веером. Она освежала лицо Адель, а Роберт с чрезмерным усердием работал веером.

Дурнота быстро прошла, и миссис Понтелье, вполне естественно, подумала, что работа воображения послужила ее источником, поскольку лицо подруги не теряло своего розового оттенка.

Эдна долго смотрела вслед белокурой красавице, когда та прошла по длинной галерее со всей возможной грацией, свойственной, как иногда предполагается, королевским особам. Ее малютки бросились ей навстречу. Двое вцепились в белую юбку, третьего Адель взяла из рук няни и понесла, одновременно шепча всякие нежности. Хотя доктор, как все уже знали, запретил ей поднимать что-либо тяжелее булавки.

– Вы идете купаться? – спросил Роберт миссис Понтелье. Это был не столько вопрос, сколько напоминание.

– О нет! – ответила Эдна с оттенком нерешительности. – Я устала… Думаю, нет.

Она оторвала взгляд от лица молодого человека и устремила в сторону залива, звучный рокот которого доносился до нее нежным, но властным призывом.

– О, пойдемте! – настаивал Роберт. – Не надо пропускать купание. Давайте же. Вода сейчас изумительная, вы не почувствуете холода. Пойдемте.

Он протянул руку за большой соломенной шляпой Эдны, висевшей на крючке рядом с дверью, и надел ее ей на голову. Молодые люди спустились по ступенькам и направились вместе в сторону пляжа. Солнце опустилось совсем низко к горизонту, а морской ветерок был нежным и теплым.

Глава VI

Эдна Понтелье не смогла бы объяснить, почему, желая пойти на пляж с Робертом, она сначала отклонила его предложение, а потом послушно подчинилась одному из двух противоположных побуждений, подталкивающих ее к решению.

Некий свет начал смутно зарождаться в ней – тот свет, что, указывая путь, налагает на него запрет.

В тот период Роберт лишь смущал молодую женщину, подталкивал к мечтам, к размышлениям, к неясной тоске, овладевавшей ею в полночь, когда она предавалась слезам.