Читаем Пробуждение полностью

Спать не хотелось, и я пошел с Лилей. Уже посвежело. Над крышами поднималась круглая луна. Стояли белые ночи. Натоптанной тропой мы медленно прошли меж огородов и вышли к новому клубу. Когда мы шли, я увидел необозримые дали. Далеко-далеко уходила вологодская земля. Такие огромные пространства! Господи! Как велика и богата наша земля, и почему при этом мы нищие?

Возле клуба сбилась темным кругом молодежь. Играла гармонь. Вытолкнутая кем-то на середину беленькая девушка притопнула каблучком и поплыла по кругу. На шее у нее лежала яркая косынка, концы которой она натянула пухлыми пальчиками в разные стороны. Неожиданно девушка остановилась, притоптывая ножками, пропела звонко-дробную частушку:

Вокруг девушки затоптался петухом рыжий, нескладный парень, и когда она умолкла, он рявкнул гармонисту: «Почаще!» — и, выстукивая дробь огромными сапожищами, прогорланил:

Все дружно засмеялись, а кто-то крикнул:

— Так их, Федор, выдай еще!

И польщенный Федор еще крепче застучал сапожищами, поднимая пыль:

Я украдкой наблюдал за Лилей. Она нервно покусывала сорванную по дороге веточку и кого-то искала глазами. Один раз я перехватил ее долгий и недобрый взгляд, брошенный на девушку в красной кофте, застенчивую и тихую, которая держалась все время в стороне и, видимо, в первый раз пришла на «пятачок». Девушка выдержала Лилин взгляд и отвернулась.

Это беленькая парировала рыжему парню его очередную частушку, и опять смех повис над селом.

Наседали комары. Я топтался на месте, бил себя газетою по шее, по рукам и хотел было уйти, как из-за клуба появился парень в белой рубахе с расстегнутым воротом. На плечи его был небрежно-щегольски накинут пиджак. Он обошел круг, пожимая ребятам руки. Не забыл и с гармонистом поздороваться. Затем глянул на свои штиблеты, начищенные до блеска, и отошел в сторону.

Лиля вздрогнула и быстро-быстро начала ломать веточку, сорванную дорогой. Нижняя губа у нее была прикушена так сильно, что побелела.

Парень, его звали Володей, отыскал глазами девушку, на которую Лиля нехорошо посмотрела, и улыбнулся ей. Она отступила назад и спряталась за спинами.

Лиля не выдержала, фыркнула, зло взглянула на Володю и, разорвав круг, вошла в него. Ей тотчас уступили место. По толпе прошел легкий шепот. Лиля остановилась против гармониста.

Володя спокойно смотрел на Лилю. У него были светлые волнистые волосы и нежное, как у девушки, лицо. «Красив, черт!» — подумал я. «Чего тебе надо? — говорили его глаза, когда он смотрел на Лилю. — Ну разлюбил тебя, разлюбил!..»

Лиля стала против него.

В ее голосе не было ни унижения, ни просьбы. Он «гордым буревестником» реял над толпой, и все, притихшие, почувствовали в нем силу и уверенность. Володя снисходительно засмеялся, но, увидев, что Лиля легко и свободно прошлась по кругу и остановилась напротив тихой и застенчивой девушки, тоже прикусил губу. Девушка, звали ее Таней, ожидающе насторожилась и робко выглядывала из-за спины высокого парня. Тот отступил в сторону — противницы встретились лицом к лицу. Лиля бойко встряхнула головой и не пропела, а прокричала глухо, надрывно, аж у меня, постороннего, поползли по коже мурашки:

Все повернули головы в сторону тихонькой — и тут тишина лопнула. Громкий смех разбудил грачей, они поднялись в воздух и, не улетая далеко от деревьев, на которых сидели, покружились и вновь с криком и шумом уселись на место. Эх, люди-люди!.. И как вам не стыдно!.. Спать ведь пора!..

Девушка растерянно развела руками, затем резко повернулась и побежала, громко всхлипывая. Вдогонку за ней понесся Володя.

Мы тоже пошли домой. Лиля хохотала и дерзила всю дорогу. Она то шла, подпрыгивая, срывала с деревьев листву, то вдруг останавливалась и долго смотрела в ту сторону, куда убежал Володя. У кого-то, на окраине деревни, орала радиола: