– Говорил, – таинственно произнесла Елена Михайловна, – говорил, что-то тайное, что в ней скрыто откроется посвященному, то есть тебе. Ты можешь расшифровать надпись?

– Да! – торжественно произнес Максим. – Верхняя надпись на старославянском гласит: «Пробужденному к новой жизни доступно будет». Внизу идут рунические символы старорусской языческой веры, буквально значащие «тайный ключ». А вот к чему ключ, я понятия не имею.

– Может быть, ты в книгах дедовых что-то найдешь? – неожиданно перейдя на «ты», спросила Даша.

– Может быть, может быть… – задумчиво произнес Максим, задумчиво почесывая макушку. – А где снято это фото?

– Это под Омском. Дед долгие годы был там священнослужителем, пока НКВД не закрыло капище – приход староверов, – пояснила Елена Михайловна.

– Если символы нанесены на фото, так, может, это подсказка, как найти замочек? – осенило Максима.

– Думаю, лучше, чем ты, в этом никто не разберется, – предположила Елена Михайловна, тяжело садясь в старинное громоздкое кресло. Напряжение сегодняшнего дня явно исчерпало ее силы, и Максим больше решил не донимать Елену Михайловну расспросами и попросил лишь показать книги.

– Это невозможно сейчас, Максим, – сказала Елена Михайловна, позевывая. – Давайте отложим это до завтра. Утро вечера мудренее.

И Максиму ничего не оставалось делать, как согласиться.

Наутро, подав чай, Елена Михайловна положила на комод перфоратор, напускно и насмешливо произнеся:

– Перфоратор – это тайный ключ к книгам.

Максим вопрошающе посмотрел на Елену Михайловну.

– Дело в том, Максим, что книги в стене за фотографией. Нужно вытащить один ряд кирпичей. Пылищи-то будет! – расстроенно сказала Елена Михайловна.

Работа оказалась не так проста, как казалось вначале. Кладка оказалась добротной, не то что сейчас. Но в итоге книги были извлечены. Книг было две. Они были завернуты во множество слоев различного материала. В итоге имели приличный вид, хотя сразу чувствовались ветхость и старина. И, конечно, вес. Одна из них весила навскидку килограмм пятнадцать и была весьма приличных размеров. Ее большой вес был обусловлен тем, что страницы книги представляли из себя выбеленные телячьи шкуры. Другая же состояла из толстых журналов, заполненных рукописным текстом, как оказалось, почерком деда, Федора Акимовича. Целый день был убит на восстановление порядка, и только поздним вечером все собрались за чаем, чтобы обсудить дальнейшие действия. Крайнее возбуждение охватило Максима и передавалось Елене Михайловне и Даше. Максим ощущал соприкосновение с великой тайной, и вся его сущность была наполнена пониманием новой жизни, полной смысла; и прошлая жизнь, пустая и суетная, никогда уже к нему не вернется. Максим то, заливаясь от смеха, травил свежие анекдоты, то внезапно умолкал, уставившись в одну точку. Елена Михайловна настаивала, чтобы Максим остался у них, пока изучает книги. Даша, вторя своей маме, сложив в молении руки на груди, уговаривала остаться Максима, но он понимал, что на изучение материалов уйдет не неделя-другая, а гораздо больше времени, и не желал стеснять домочадцев.

– Хорошо, в таком случае я попрошу своего знакомого, который многим мне обязан, отвезти тебя на машине в Москву. И не спорь, – Елена Михайловна властно подняла руку навстречу привставшему было Максиму. – Если дед боялся держать их даже дома и прятал в глухой стене, то перевозить их в поезде тем более опасно. И пообещай мне сообщить о себе по приезде и, вообще, не забывать нас.

Елена Михайловна отвернула голову куда-то вверх и вправо, глядя в точку под гардиной. Как бы она ни старалась сдержать слезы, они потекли только еще стремительней. За окном раздался звук тормозов. Елена Михайловна, узнав скрип тормозов старой «Волги», который было трудно перепутать с наводнившими город иномарками, удовлетворенно произнесла: «Миша приехал». Максим скептически посмотрел на транспортное средство, еще пятнадцать лет назад считавшееся прерогативой особо важных персон, и аккуратно задал Елене Михайловне актуальный вопрос:

– А ему доводилось ездить на дальние расстояния на этой машине?

– Не волнуйся, Максим: у Михаила машина в хорошем состоянии.

Максим обнял ее, и Даша, не сдержавши слез, бросилась к ним. Утром Максим сел в потрепанную «Волгу» и поздно вечером он был уже у себя дома.

Глава 5. Волхование

Вот уже шесть недель Максим корпел над древними книгами. Многое было новым, многое – непонятным, что-то пришлось переводить, тратя уйму времени на несколько предложений. Толстенная книга представляла из себя древнеславянские веды¹, повествующие о событиях от Крещения Руси и в глубь веков на тысячи лет. Описанное в книгах выглядело шокирующим и никак не сочеталось со знаниями истории, усвоенными сначала в школе, а затем – в универе. Максиму часто по роду профессионально изучающего историю человека приходилось сталкиваться с фактами фальсификации истории, но такой сенсационный документ, открывающий целый мир на белом пятне русской истории, ему приходилось видеть впервые.