Читаем Пробуждение полностью

– Оптика, – уточнил Стас. – Если принять положение этого наблюдателя за двенадцать часов, то на шестнадцать тридцать сидит еще один. На горе, ближе к вершине. Хочешь убедиться – незаметно измени положение тела и понаблюдай. Лучше через очки. Через хорошую оптику с такого расстояния они твою мимику легко прочитают, да и речь тоже.

Максим встал, потянулся, как ленивый кот, и, обняв Арину во весь охват ее живота, бросил взгляд на обозначенную точку. Действительно, через некоторое время проблеснуло и там. Он и без визуального подтверждения чувствовал опасное присутствие. Максим поцеловал в щечку Арину и, взяв из багажника пару удочек, взглядом пригласил Стаса к реке.

Максим закинул удочку и тревожно посмотрел на Стаса. Картинно лепя из себя образ азартного рыбака, Стас негромко сказал:

– Я заметил их еще позавчера. Я все-таки в городе чаще бываю. Там я и почувствовал наблюдение, после чего начал предпринимать меры. Я полагаю, что скоро они проявят себя.

– Почему ты не сказал мне ни о чем?

– У тебя лицо живое, отражающее все нюансы мыслительного процесса. Тебя бы раскусили девчата, особенно Арина. Раньше времени не надо было знать никому. Создалось бы ненужное оживление. Противник расколол бы нас, и мы бы не получили драгоценного запаса времени. Тем более я был уверен, что ты вычислишь их сам, как только мы выберемся из дома в город.

– Извини, – неохотно согласился Максим.

– Ты правильно все делал… У тебя клюет!

– Ух ты! – Максим вытащил небольшую рыбку, похожую на нашу плотву. – Я сканировал тебя и видел… Ты знаешь, о чем я.

– Не торопись. Я просто готовлюсь к встрече.

– И когда ты думаешь она произойдет?

– Им надо брать нас всех разом. Варианта два. Или на обратном пути с пляжа, но это маловероятно: из-за многолюдности есть опасность провала. Или ночью во время сна. Не позднее, чем в ближайшие три ночи. Информацию о нас они собрали. Медлить – значит увеличивать риск быть обнаруженными. Так что ждем-с.

Вкусный запах жареного мяса распространялся по окрестностям.

– Господи! Как есть-то хочется! Дима, скоро уже? – как-то по-хозяйски обратилась к костровому Даша и кокетливо надула губки.

– Иду, иду! – как эхо ответил Дима, снимая с углей дымящееся мясо.

– Ну, разливай, Макс, – расставил Шурик рюмки в ряд, как в серванте. – «Абсолют», – причмокнул он и плотоядно облизнулся, поглядывая на шкварчащее мясо.

– Шура, а сколько у нас водочки? – прищурив глаз, спросил Стас, как препод у двоечника, зная, что на этом вопросе тот однозначно завалится.

– Три по литру. Мало? Еще вино есть местное. Говорят, неплохое.

– Я думаю, что сегодня все и случится, – шепнул Максиму на ухо Стас. – Нам необходимо имитировать убойную пьянку по-русски. Тогда они откладывать не будут, а мы будем знать, когда их точно ждать. Они утратят фактор неожиданности. Это раз. Будут уверены, что мы в зюзю пьяны, и придут нас брать голыми руками. Это два.

– Друг мой, – обратился Стас к Шурику таким образом, чтобы его речь не была видна для наблюдающих, – ты, пожалуйста, не задавай лишних вопросов, но пить мы сегодня не будем. Я сейчас заменю алкоголь в этих бутылках на минералку. И наша задача будет состоять в том, чтобы все были уверены, что мы пьем водку.

– Кто все? – непонимающе выкатил глаза Шурик.

– Война план покажет, – разочарованно выдохнул Стас.

– Я сам, – Максим взял бутылку «Абсолюта», минералку и удалился за машину.

Когда все собрались вокруг скатерти, расстеленной на теплом песочке, Стас взял слово. Он долго произносил тост за присутствующих женщин, за эту гостеприимную землю, за прекрасное будущее, а в конце тоста лаконично добавил, не меняя торжественного выражения лица:

– Друзья мои, похоже, мы под наблюдением. Поэтому в ваших рюмках сейчас вода, а не водка, но неприятель должен поверить, что мы пьем именно ее. И наша задача убедить его в том, что напились мы в стельку. Ну, за вас!

Стас опрокинул рюмку и горько сморщился, как студентка за поступление в вуз, подав тем самым положительный пример для окружающих.

К концу первой бутылки Анжела пустилась в пляс, увлекая за собой остальных девушек. Мужчинам на трезвую голову тяжело было поймать кураж, но ситуация обязывала. Стас постоянно подогревал коллектив собственным заразительным примером: то закладывал в танце огромную амплитуду, раскачивая бедрами, то затягивая что-то из народного. Шурик развязно обнял Диму и пробасил на всю окрестность:

Бродяга Байкал переехал,

Навстречу – родимая мать.

– Ах, здравствуй, ах, здравствуй, мамаша,

Здоров ли отец мой и брат?

– Отец твой давно уж в могиле

Землею сырою зарыт,

А брат твой в далекой Сибири

Давно кандалами звенит.

Шурик пел настолько самозабвенно, что Арина пустила слезу. Вера в опьянение была сродни самому опьянению. Все настолько вжились в роль, что размеренная вечеринка превратилась в настоящий безудержный русский кутеж. Шурик был выше всяких похвал. Станиславский пустил бы слюну. Когда все разливали по последней рюмке на посошок, он вылил остатки себе в стакан. Смело жахнул его и картинно, наотмашь плюхнулся мордой в салат. Программа была откатана!