Читаем Пробуждение полностью

«Напускное», – подумал Дима, неодобрительно покосившись на Стаса. Вся последующая подготовка к отлету в Белград показала, насколько Дима заблуждался. Стас предельно скрупулезно отнесся к разработке плана побега, и Диме только оставалось удивляться, как Стас, тщательно взвешивая каждый шаг, действовал согласно заранее продуманному плану: все его действия подчинялись одному ему известному алгоритму.

Когда Даша, освеженная душем после утомительного перелета, вышла к ребятам, напевая что-то из свежей попсы, Стас быстро вывел ее из релакса, резко скомандовав:

– Волосы и брови будем перекрашивать в смоляной цвет. Нос сделаем немного с горбинкой, кожу немного состарим. Одежду придется выкинуть. Купим другую, на пару-тройку размеров побольше.

Даша раскрыла рот от удивления, но, быстро придя в себя, встала в позу.

– Это еще зачем? Зачем из меня уродину лепить? – вызывающе спросила она.

– Моя задача состоит в том, чтобы кардинально изменить вашу внешность. По-хорошему, вам лучше измениться до неузнаваемости. Поменять пол, например. В принципе, это возможно, но времени у нас мало. Необходимо не только превратить Елену Прекрасную в лягушку, но и сделать для нее паспорт, точнее, вклеить фото с новой внешностью. Так что не обессудь.

– Ты сильно-то не превращай… а то Дима испугается меня, и придется мне выходить замуж за земноводное. Или в лучшем случае за итальянца, – смягчилась Даша.

– Кстати, за итальянца запросто. Ведь по паспорту ты Моника Бекасси, уроженка города Турина, тридцати двух лет от роду…

– Господи, старина-то какая! Нас явно разоблачат: я больше чем на восемнадцать не выгляжу, и никакой макияж не способен так состарить меня, – передернула Даша и заразительно засмеялась.

Стас выбрасывал из чемодана парики, усы, краску, силиконовые накладные вставки, увеличивающие некоторые части тела. Максим, таким образом, превратился в мужчину лет пятидесяти, с небольшим обвисшим животиком, и уже совсем седого. Лицо удалось привести в соответствие возрасту путем наложения специальной тонкослойной кожи, имитирующей возрастные изменения. Смотреть на Дашу и впрямь было смешно. Из стройной девятнадцатилетней красотки она превратилась в упитанную итальянку, которая ни одного дня в жизни не обходилась без пиццы и спагетти. Мужчины едва сдерживали улыбки, и когда Даша поймала еле заметную улыбку на озорной физиономии Димы и обиженно выпятила нижнюю губу, тому пришлось отшутиться, сказав, что русские девушки никогда не едят столько макарон и поэтому до глубокой старости остаются красавицами. Конечно, это была неприкрытая лесть, но все равно она уравновесила Дашу. Дима ущипнул Дашу за надувную попу, заметив, что она весьма упруга.

– Дорогая, ты посещала спортзал? Мне очень нравятся твои кондиции…

– Да? А меня что-то твои ласки никак не возбуждают, – парировала Даша, и Дима, не ожидая такого перла, перестал речитативить и свернул многолюксовую улыбку. Даша, увидев перемену в Диме, поцеловала его в щеку и продолжила, как заправская актриса, дальше наводить марафет. Общение Димы и Даши стало приобретать все более сексуальный оттенок. Их отношения стремительно развивались – и это не могло быть не замечено окружающими, – впрочем, все старались продемонстрировать свою безучастность. И даже Стас и Шурик не проронили по этому поводу ни одной ироничной шутки, что было непривычно, несколько не в формате их мироощущения. Стас был сконцентрирован на свалившейся на его голову задаче по спасению друзей, а Шурик сильно нервничал, переживая за Светлану. Максим последнее время больше молчал, редко произнося взвешенные фразы исключительно по существу вопроса. Чувствовался разъедающий его душу дискомфорт, о причинах которого можно было догадываться, но знать, что происходит в душе Макса, никто не мог. Дима, иногда переводя пламенный взгляд с Даши на холодную и флегматичную физиономию Максима, задумывался о причинах глубокого психологического излома, происходящего в душе друга. Дмитрий связывал это состояние то с накопившейся усталостью, то со сложной диалектикой сложившегося любовного переплета в жизни Макса, но, зная бойцовский характер друга, знал, что явление это временное и Макс обуздает хандру.

До начала регистрации оставалась пара часов. Стас, радостно глядя на свои творения, которые недобро взирали на него, как театральные куклы на Карабаса Барабаса, удовлетворенно потирал руки. Перед ним сидела располневшая итальянка с супругом, значительно старше ее, смуглолицым и таким же полным Сезаром Бекасси. В Сезара Бекасси преобразился Дима, который, не имея актерского таланта, как-то по-молодецки поглядывал на свою «супругу».

– Дима, запомни: тебе не тридцать, а пятьдесят шесть по паспорту, и вы уже десять лет женаты, – назидательно отдавал директивы Стас. – Поэтому бросай поменьше пылких взоров на Дашу, не обнимай ее жарко и не целуй при первой возможности. Это может вызвать подозрения, да и макияж можешь испортить.