Читаем Пробуждение полностью

– Нет никаких богов, кроме бога Атона. Нет никакого многобожия. Есть только один бог. Этого бога зовут Атон. Эхнатон самодовольно посмотрел на Нефертити и знатного вельможу, стоящего рядом, по правую руку от фараона. В толпе кто-то кричал, кто-то радостно голосил. Жрецы молча поклонились.

– Толпа любит нас, Иосиф, – обратился он к вельможе. – Нет никаких сомнений, что народ Египта примет новую религию так же подобострастно, что и прежнюю. И от тебя в первую очередь зависит, как она приживется.

– Богоподобный, разреши отцу моему Иакову и братьям моим найти прибежище в стране твоей и получить кров и хлеб. Службою своей верною богоподобному Эхнатону отработан сей хлеб будет, – весь вид вельможи указывал на то, что он не сомневался в ответе.

Так было положено начало двенадцати коленам израилевым. Иосиф и его одиннадцать братьев, внуки Авраама, приходят к фактической власти в Египте.

Словно волна прошла по зеркалу – изображение сменилось. На троне восседал фараон Тутанхамон. Его слову внимали толпы людей. Среди них были и простолюдины, но в основном это были люди высших сословий. Фараон поднялся и гневно произнес:

– Отныне мы будем вспоминать Эхнатона как врага Египта. Память о нем будет уничтожена во всех источниках. Это враг нашей веры, разрушитель нашей страны, устроивший вакханалию над памятью наших предков. Двадцать лет потребовалось, чтобы свергнуть этого диктатора, возвысившего себя не только над всеми смертными, но и над богами.

Волна прокатывается еще раз.

Открывается страшная глазам картина. На улицах Египта творятся убийства. Солдаты и вооруженные миряне убивают людей, и даже младенцев. В ночном и знойном небе Египта слышны нечеловеческие вопли. У еврейских женщин отнимают младенцев и топят в водах Нила. Евреев убивают сотнями и тысячами. Других же обращают в рабство. Это месть за усиление власти колен израилевых на земле Египетской.

Слайд обновляется.

По Синайской пустыне ведет за собой Моисей народ израилев. Моисей – жрец. Потомок Левия, Иакова, Авраама. Но он не спасает народ израилев. Он держит людей в плену пустыни сорок лет, тогда как до земли обетованной три недели неспешного хода и одна неделя, если речь идет о бегстве от преследования фараона.

Народ ропщет, но, не найдя сил на противостояние Моисею и левитам, жрецам его рода, умирает в пустыне.

В пустыне умирают два поколения евреев, и в землю обетованную входит совсем другой народ. Народ, которого Господь из-за куста, объятого пламенем, призвал повелевать другими народами как богоизбранный народ.

Волна прокатывается по зеркалу.

С высоты птичьего полета открывается прекрасный европейский город. Взгляд падает на огромное роскошное здание.

Взору открывается просторнейший зал, наполненный людьми в строгих костюмах современного покроя. Перед огромной аудиторией стоит оратор, дожидаясь, когда шум в зале затихнет. На столе докладчика лежит календарь 1896 года. Зал успокаивается, и докладчик, обладающий несомненным ораторским талантом, обращается с речью к залу.

– Нужно твердо помнить, что людей со злыми инстинктами больше, чем с хорошими. Поэтому желательных результатов в людской среде скорее можно достичь не посредством академических доказательств, а путем внушения страха и принуждения. Всякий стремится к власти, каждый желает по возможности повелевать, и только немногие остановятся перед тем, чтобы для достижения желанной цели пожертвовать благами других. Человеческая масса подчиняется туманным миражам страстей и мнений, привычкам, преданиям и побуждениям чувств, она склонна к распадению на множество партий, что препятствует всякой высшей форме общественности даже и тогда, когда она покоится на вполне разумных основаниях. Всякое решение масс зависит от случайного, арифметически подсчитанного большинства, которое благодаря своему незнанию глубин и тайн политической жизни приходит всегда к бессмысленным решениям, влекущим за собой анархию. При выработке целесообразного типа действий нужно считаться с пошлостью, неустойчивостью и переменчивостью масс. Никогда не следует упускать из вида, что сила, проявляемая массами, слепа, неразумна, бессмысленна и вечно склонна прислушиваться к речам то правых, то левых. Во всех случаях, когда мы вступаем в неизбежные для нас сношения с массами, наше торжество над ними обеспечивалось тем, что мы всегда играли на самых чувствительных струнах человеческого духа, – на стремлении к выгоде, на алчности и ненасытных вожделениях людей к материальным благам. Любой из человеческих слабостей достаточно для того, чтобы парализовать его всякое благое начинание и отдать его волю во власть тех, кто сумеет купить его силу.

Во все времена как народы, так и отдельные личности принимали слова за дело: они чувствовали себя удовлетворенными тем, что им говорили, и редко обращали внимание на то, следовало ли за обещанием исполнение. По этой причине мы должны устраивать чисто декоративные суждения, которые ярко выделялись бы своей преданностью прогрессу и бросались бы этим в глаза.