Смехов по-хорошему позавидовал Максиму. Ему перевалило за тридцать, и в нем уже начинали отдаленно звучать легкие нотки неудовлетворенности содержанием жизни, которые несколько позже зазвучат симфонией в сердце каждого мужчины, что у психологов носит заезженный термин «кризис среднего возраста», а по сути, это экватор жизни, когда мужчина задает себе прямые вопросы: что я смог сделать в этой жизни, а что еще не успел? что смогу еще, а что уже нет? мимо чего прошел и не вернешь никогда? Когда начинает чувствоваться угасание жизни, и ты понимаешь: чтобы что-то еще успеть, возможно, нужно кардинально поменять жизнь, работу, приоритеты, ценности. Это тот возраст, когда осуществляются великие взлеты личности и великие падения. И, увы, когда многие совершают ошибки и, паче того, расстаются с жизнью. Как Пушкин, Высоцкий, Даль, Миронов и тысячи других талантливых и вовсе бесталанных и неизвестных людей, в которых горела душа и давала свет надежда еще многое успеть, еще многое исправить, еще многое почувствовать, вдохнуть глоток свежего молодого ветра. И, как знать, сколько бы успели сделать еще эти люди, если бы не сломались, если бы не сожгли себя терзаниями: «А смогу ли я?» и своими ошибками. Дима вспомнил свою Наташу. Ему стало грустно. Прошло восемь лет, а он все помнил ее и, по-видимому, любил ее. Ни одна женщина не смогла заменить ее в сердце Дмитрия. Но шли годы, и в жизни Димы ничего существенным образом не менялось.

В то время, когда Дима доносил до него свой философский опус, Максим нервно отмерял шаги по комнате.

– Дим, со свадьбой все решено. Я считаю это правильным и логичным решением. Но я позвал тебя не только за тем, чтобы утвердиться в своем решении. Ты помнишь, я тебе говорил про врата времени? Так вот, мне нужен ассистент, надежный товарищ. От тебя требуется только быть рядом. Контролировать меня, мое состояние. У меня есть опасения по поводу предстоящего эксперимента.

– Да, конечно, я готов. Ты не представляешь, как мне интересна эта тема! – Демон расплылся улыбкой юнги, впервые взошедшего на борт корабля.

– От тебя потребуется просто молча наблюдать, не мешать и не помогать мне. Мать уехала к отцу в загородный дом, и нам мешать никто не будет.

Друзья закрылись в комнате, задернули тяжелые портьеры, хотя на улице было уже совсем темно. Макс зажег восемь свечей, нарисовал магический круг и, расположившись внутри него, начал читать мантры¹. Дмитрий устроился на кресле в углу комнаты, нервно покусывая губу и ожидая каких угодно чудес наподобие тех, которые он видел вчера. Но прошел час – и ничего не происходило. Максим сидел как мумия. Казалось, он не шевелится и не дышит. Доносились звуки с улицы, соседи сверху подвинули кресло, видимо, поудобней располагаясь перед телевизором или компьютером, но от Максима, как бы он ни напрягал слух, не доносилось ни звука. Так прошел еще час, а может быть, два. Наступала ночь, и сказавшиеся естественные биоритмы и мягкое кресло повергли Дмитрия в сон.

Когда Дмитрий проснулся, уже светало. Его разбудил снегоуборщик, шумно прошедший мимо дома. Дима нервно вздрогнул, поняв, что он проспал. Но в следующую секунду он понял, что ничего, собственно, не произошло. Максим все так же сидел в неизменной позе. Дмитрий подошел поближе, внимательно вглядевшись в лицо друга. Бледное, безжизненное лицо Максима уподобилось маске мертвеца. Дмитрий хотел было броситься на помощь другу, но вспомнил, что Максим строго-настрого запретил ему вмешиваться в процесс. Дмитрий вытер холодный пот со лба и вышел в коридор.

– Людочка, меня сегодня на работу не ждите. Кажется, я серьезно заболел. Да, да, справитесь. Если потребуются текущие документы, возьмешь у меня в столе. Либо откроешь компьютер. В общем, ты знаешь – не первый раз.

________________

¹ Мантра – заклинание, священный текст, оказывающий требуемое влияние на разум, эмоции и внешние предметы.

Глава 7. Прыжок

Максим вошел в трансовое состояние, непрерывно читая магические заклинания. Время остановилось, и он понятия не имел, сколько часов прошло с начала ритуала. В конце концов, он потерял связь с объективной реальностью, перейдя границу транса и сна.

Открыв глаза, Максим понял, что находится внутри шатра из серовато-белой ткани, похожей на лен, сквозь которую пробивались лучи яркого летнего солнца.

– Очнулся, отрок?

В Максима вперился внимательный взгляд седовласого старца. Подойдя к Максиму, он опустил руки в стоящую рядом кадку с водой и омыл руками лицо Максима.

– Разумеешь, где находишься? – спросил старец строго, хотя глаза его излучали тепло.

– Надеюсь, не в психушке, – очумело глядя по сторонам, ответил Смыслов.

Старик обернулся на стоящих в глубине шатра мужчин средних лет, одетых в длинные льняные рубахи, и они тут же подошли к Максиму с обеих сторон. Максим напрягся, но все же явной угрозы в их действиях он не почувствовал.

– Ты кто? – спросил старец, немного склонив голову набок с видом дедули, озорно задающему загадки малышам.