Читаем Пробуждение полностью

– Как им это удается? – подумал Максим. Она находилась у него дома не более одной минуты, но он уже чувствовал вину перед ней и готов был смыть ее кровью, как штрафбатовец.

– Все говорят, что ты занят серьезной работой, и я верю в это, стараюсь понять тебя, а ты гудишь по Москве сутками напролет.

«Еще одно слово – и я прыгну с балкона», – пронеслось в голове у Максима.

– Аришечка, да первый раз такое, – вмешалась Вера Сергеевна, пытаясь перевести разговор в мирное русло. – Это они вчера с Димкой Смеховым встретились. Да и слава богу, а то сидит как сыч дома.

Вера Сергеевна была бы рада женить сына на Арине, потому что хорошо знала ее, и она ей казалась вполне положительной девушкой. Во-вторых, пора бы, да и внуков хочется.

Лицо Арины смягчилось, но она продолжила атаку, беря октавы все выше и выше. Максим молча открыл форточку и закурил, спокойно глядя на падающий снег. Арина вдруг оборвала речь на половине фразы и бессильно замолчала.

«Она могла бы найти себе кого угодно, но ей нужен я, потому что любит. Это раз, – думал Максим. – Она беременна. Два. Мы знаем друг друга пять лет, и лучше ее я никого не встречал. Три, – Максим загнул еще три пальца. – А то, что я Хоттабыч, я предупреждал».

– Дорогая, просто назначь сама день свадьбы, – уже вслух произнес Максим.

Лицо Арины просветлело и, оплетя руки вокруг шеи жениха, она сочно поцеловала его в губы. Мама пустила слезу:

– Отец еще не знает. Вот радость-то!

Через пару часов Арина, радостно щебеча, попрощалась, сославшись на неотложные дела.

Максим, устало упав в глубокое кресло, нажал на дистанционку телевизора, пытаясь отвлечься от нагромождения событий, нежданно вторгшихся в его жизнь и меняющих ее с неукротимой быстротой. Мысли укладывались слоями, бродили по кругу, вызывая эмоциональные переживания разного толка, и через час в голове Максима промелькнула мысль, что ни одного слова из вещающего телевизора он не воспринял. Отключиться не получалось.

– Ну что ж, – многозначительно сказал Максим самому себе и набрал сотовый Дмитрия.

– Привет, дружище. Как самочувствие?

– Как сказал один российский «златоуст», «лучше водки может быть только хуже», – имея в виду премьера Черномырдина, неузнаваемым голосом проронил Дима.

– Старик, ты вчерашний день хорошо помнишь?

– Конечно. В цирк теперь ходить не надо.

– Я думаю, не лишним будет тебе напомнить, что это не цирк. И рассказывать об этом нельзя никому. Я доверился тебе, потому что считаю тебя надежным человеком.

– Можешь не переживать, Макс. Один раз от меня утекла информация, но тогда я принял все за твою усталость, полагал, что ты запутался в жизни, и пытался помочь. Сейчас я понимаю, что ошибался. Можешь рассчитывать на меня.

– Было бы здорово, если бы ты зашел ко мне. Возможно, потребуется твоя помощь.

– Не вопрос, Макс, приведу себя только в порядок.

Смехов появился через пару часов. С порога пахнуло морозцем и легким перегаром.

– Я женюсь, – известил Дмитрия Максим, располагая друга в удобном кресле.

– Да из тебя события извергаются как из телевизора лента новостей. Да это и замечательно, старик. Иначе ты потерял бы ее. Сам знаешь, какой шлейф мужчин вьется за твоей Аришкой. Мне кажется, – после некоторой паузы сказал Дима, – даже Стас к ней неравнодушен. М-да… Моя бабушка интересным образом ловила мышей. Она скатывала бумагу трубой, в виде тубуса, и внутрь с одного края тубуса вкладывала сыр. Тот край, где располагался сыр, свисал над ведром. Другой край клеем крепился к мышиной тропе. Мышка заползала внутрь тубуса и ползла к сыру, бумажная труба прогибалась, и мышка вместе с сыром падала в ведро. В тот момент мышка становилась счастливой обладательницей сыра, но она тогда еще не знала, что из ведра ей не выбраться. Так же и люди не знают, какой из их шагов стал необратимым. Мы все просто живем, делая шаги в жизни, кажущиеся нам часто незначительными, и все равно меняем реальность, из которой дороги назад нет. Мы стремимся за своими страстями, и они меняют нашу жизнь. К своей Наташе я проявил сначала чисто мужской интерес, который незаметно перерос в привязанность, затем – в глубокое чувство. И, хотя у нас ничего не получилось, в итоге этот сыр перевернул и мою жизнь, и ее тоже, а все началось с незначительного: «Привет, меня зовут Дмитрий».