Читаем Пробуждение полностью

В этот год бабье лето выдалось в Киеве традиционно теплым: уже неделю стояла сухая солнечная погода, но солнце не жгло по-летнему безжалостно, а нежно ласкало кожу пляжно одетых горожан. Но, как только солнце скрывалось за горизонт, вечерний воздух начинал бодрить своей прохладой и наполнялся свойственной только этому времени года прозрачностью и ароматом. Максим Смыслов не спеша шагал по Крещатику, отмечая про себя, что могучие липы и свежевысаженные каштаны, которых девять лет назад здесь не было, уже слегка зазолотились, и оттого душа наполнялась светлой грустью. Впрочем, это необычное прежде состояние души становилось для Максима вполне рядовым. Может быть, от того, что многие близкие ушли в мир Нави, а может, потому, что неимоверное напряжение последних лет сменилось долгожданным спокойствием, дающим пищу для размышлений и воспоминаний. Или все-таки потому, что сердце по-прежнему не успокоилось и ждало встречи с Миланой. Смыслов шел, и ему казалось, что он может так идти целый день, потому что его сердце трепетало от предвкушения встречи, но он не знал, что произошло за эти девять лет. Какая она теперь? Той молодой и задорной пигалицы уж нет. Пройден немалый жизненный путь, за которым разрушенные или укоренившиеся, а может, вновь приобретенные принципы и опыт. Хранит ли ее сердце хоть часть тепла к нему или встретит его холодной сталью зеленых глаз? Скорее всего, за эти годы ее не раз окрыляло это самозваное чувство любви и его появление будет лишь сентиментальной глупостью. Максим отдавал себе отчет в том, что обо всем он может узнать при большом желании, применив лишь свои способности, но нарочно не делал этого. Во-первых, потому, что считал любое магическое воздействие по отношению к Милане преступным для своей совести, а во-вторых, пусть даже все его опасения подтвердятся, он сможет увидеть ее, а может, и разрушить ее предубеждение или обстоятельства, стоящие между ними. Но сейчас думать ни о чем не хотелось. Максим отключил аналитическую деятельность мозга и дал волю душе, обуреваемой целой палитрой чувств. Солнце уже начало клониться к закату, когда Смыслов устало присел на лавочку около дома Миланы. Просканировав взглядом знакомое окно с новыми бирюзовыми занавесочками, он понял, что ее дома нет. Максим сидел, дожидаясь возлюбленную, и в его памяти всплыли воспоминания об их последней встрече. Сердце неотвратимо наполнялось болью утраты. Бывают длинные романы, о которых потом и вспоминать не хочется, но есть и короткие встречи, о которых не забыть никогда, которые меняют жизнь.

Тополя уже отбрасывали довольно длинные тени, когда в поле зрения Максима попал знакомый силуэт в ярком лососевом платье. Максим непроизвольно поднялся, едва заметив прекрасный образ любимой женщины. Да, конечно, она изменилась. Это была уже взрослая женщина, но все такая же хрупкая и божественная, как прежде. Их глаза встретились, Милана вздрогнула от неожиданности, и в ее взгляде Максим увидел восторг, вызванный неожиданностью его появления. Они медленно, словно не веря своим глазам, приближались друг к другу. Мозг лихорадочно отмечал знакомые черты и сканировал мимику, пытаясь определить спектр чувств, вызванных встречей. Максим взял ее руки и, поцеловав их, заглянул в любимые глаза, полные слез, отчего они из светло-зеленых превратились в ярко-изумрудные.

– Как я ждал этой встречи, – на выдохе произнес Максим, когда Милана очутилась в его объятиях.

– Я не знала, увижу ли тебя. Прости меня. Я видела тебя в Сербии. Мне звонил твой друг Дима, и я приезжала к тебе, – Милана стыдливо прятала глаза от Максима, а он молчал, ожидая все же ее запоздалые объяснения.

– Но ты уехала и не вернулась больше…

– Да, – голос ее стал неожиданно тверже. – Дима не звонил больше. И потом, я считала невозможным вмешиваться в твою семью.

– Даже когда я был на грани жизни и смерти?

Милана подняла взгляд и проницательно посмотрела в глаза Максима.

– Я хотела женского счастья: семью, детей. Но встреча с тобой изменила состояние моей души. Все время после нашей встречи я пыталась найти человека, который вызывал бы в моем сердце те же чувства, которые разбудил во мне ты, но не находила. Осознавая, что душа больна, я старалась вычеркнуть тебя из памяти, избегая мест, связанных с тобой, гоня воспоминания прочь. И понимала, что обманываю себя, но путь к тебе я отрезала и сожгла мосты. Тем более Дима пообещал мне сообщить о любых изменениях с твоим здоровьем. Когда я получила добрую весточку, сердце мое успокоилось.

– Когда ты говоришь о своем женском счастье, ты имеешь в виду Николая?

– Откуда ты знаешь? – изумленно спросила Милана, немного даже вздрогнув от неожиданного вопроса, и спустя некоторое время с налетом легкой грусти добавила: – Я не смогла принять его предложение, хотя человек он, без сомнения, хороший.

Максим расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.

– Ты не хочешь прогуляться по набережной? – спросил он. – Душно как-то.

– С удовольствием. Присаживайся, – Милана достала брелок от авто и невдалеке отозвалась белая «хонда».