Читаем Пробуждение полностью

– После множества проведенных безуспешных совещаний мы зашли в тупик и признались себе в том, что у нас нет реального плана противодействия синдикату, хотя нам уже казалось, что мы богаты и могущественны. Видя наше бессилие, свой вариант предложила Анжела. Мы смотрели на задачу со своей колокольни, а она – со своей, – Стас посмотрел в глаза Максима.

– Анжела?! То есть она предложила вам… внедрение? – догадался Максим, и взгляд Стаса еще больше наполнился страданием, что было нехарактерно для Железного Феликса, как про себя называл Поплавского Максим.

– Да, – холодно ответил Стас. – Сначала я был против, но она логично заметила, что у нас нет никаких вариантов и предложила аккуратно попробовать.

– И?.. – Максим, нетерпеливо закурив, заерзал в кресле.

– История разведки разных стран знала множество удачных примеров слива секретной информации через внедренных агентов-женщин, а также их мощнейшего влияния через свою сексуальность на объект влияния. Она была права, и я согласился, – Максим выпучил глаза на товарища, понимая теперь причину его нервозности при обсуждении плана. – Необходимо было подготовить надежную легенду, предполагая абсолютно точно, что она будет детально перелопачена спецслужбами. Нами были подготовлены документы на имя Голдберг Виктории, уроженки России, еврейки по национальности. Дело в том, что скакун, на которого мы сделали ставку, принадлежит клану Ротшильдов. В этой семье более строго, чем в любых других еврейских семьях соблюдается принцип: мужчины этого рода женятся только на еврейках. Лишь однажды член этого семейного клана женился не на еврейке – католичке. По легенде, ее мама, чистокровная еврейка, воспитывала ее одна, в молодости нагуляв Викторию с перспективным партработником, в которого была безумно влюблена. Партработник, попав в правящую номенклатуру, сделал хороший бизнес после того, как партия попала в анафему после развала Союза. Но в какой-то момент пожадничал, перешел дорогу не тому человеку и попал под разработку чекистов. Ему пришлось бежать из России. Когда Виктории исполнилось восемнадцать, ей пришла бандероль, из которой мама дрожащими руками извлекла фотографию, запечатлевшую их вместе с отцом на комсомольском слете, а также ключ от банковской ячейки и номер счета в швейцарском банке, открытого на имя Виктории. Позже, отдыхая в Таиланде, она познакомилась с членом правительства Австралии, с которым у нее завязался роман. Он помог ей приобрести золотообогатительный комбинат в Австралии стоимостью в два миллиарда фунтов стерлингов, владелицей которого она сейчас и является. Такова была легенда, с которой Анжела явилась на вечерний раунд, где в качестве высокого гостя присутствовал наш объект.

– Но ведь эту легенду можно легко проверить! – возразил Максим.

– Да. И что? Австралийский чиновник нами не выдуман. Анжела легко вскружила ему голову, и их роман – совершенно реальный факт. Происхождение российского источника денег тоже подготовлено. Нами была приобретена квартира умершей от рака еврейки Голдберг, проживающей там ранее с дочерью Викторией. А также фотографии, документы. Даже партиец наш вполне реальный человек, – Стас методично докладывал детали операции, как раскладывал пасьянс. Максим почувствовал, что у него захватывает дух от того, как Стас мог блестяще организовать операцию. Он обладал холодным расчетливым мышлением доктора Мориарти, которого не расколет ни один Шерлок Холмс.

– И что, приманка сработала? Я полагаю, что на сердце нашего объекта охотилась не одна барракуда? Мне кажется, несколько самонадеянно было рассчитывать на успех.

– И тем не менее он состоялся. Очень редкая женщина имеет столь яркую, пышущую молодостью внешность. Тем более англичанки, интересные представительницы которых столь редки, как теплый январский день в Сибири. Кроме того, Анжела эрудированна, умна, в совершенстве владеет английским. Словом, Дэвид Ротшильд был обречен, когда Виктория как бы случайно наступила своим каблуком на его туфлю.

– Как же ты пошел на это, Стас? – Максим понимал, на какую жертву пришлось пойти Стасу и Анжеле.

Стас проглотил комок в горле и с трудом выдавил: