Читаем Пробуждение полностью

Было что-то в высшей степени величавое в том, как выглядел стол. Парадность убранства передавала скатерть бледно-желтого атласа под кружевными лентами. На столе в массивных медных канделябрах горели восковые свечи, отбрасывавшие мягкий свет. Пышные желтые и красные розы, в изобилии расставленные по комнате, распространяли чудесное благоухание. Было много серебра, как обещала Эдна, и хрусталь сверкал, сливаясь с блеском женских украшений. Обычные обеденные стулья с жесткими спинками были отставлены и заменены по такому случаю удобными креслами, собранными со всего дома. Слишком миниатюрную мадемуазель Рейц устроили на подушках, как это делают, когда сажают за стол маленьких детей.

— Это что-то новое, Эдна? — воскликнула мисс Мэйблант, наводя лорнет на великолепную гроздь бриллиантов, переливающихся в волосах Эдны надо лбом.

— Совершенно новое, с иголочки на самом деле. Это подарок мужа, привезен из Нью-Йорка сегодня утром. Я также могу признаться, что сегодня мой день рождения и мне исполняется двадцать девять. Ожидаю, что в подходящий момент вы выпьете за мое здоровье. А пока я прошу вас начать с этого коктейля, созданного — вы бы сказали, «сочиненного», — обратилась Эдна к мисс Мэйблант, — моим отцом по случаю бракосочетания моей сестры Джанет.

Перед каждым из гостей стоял крошечный гранатового цвета стаканчик.

— Тогда, учитывая все, — заговорил Аробин, — было бы, очевидно, уместным начать с того, чтобы выпить за здоровье полковника коктейль, который он создал, в день рождения самой очаровательной женщины — его дочери, которую он придумал.

В ответ на эту остроту мистер Мерримен разразился хохотом, таким заразительным, что и сам обед начался в этой приятной атмосфере, витавшей над столом до конца вечера.

Мисс Мэйблант умоляла позволить ей оставить коктейль нетронутым, так чтобы она могла бы любоваться на него. Такой чудный оттенок! Она не находила сравнений, гранатовый цвет искр был, бесспорно, редким. Девушка объявила полковника художником и потом только так его и называла. Мистер Ратиньоль был настроен воспринимать все всерьез: блюда, основные и дополнительные, обслуживание, оформление стола и даже гостей. Он оторвался от своего помпано[39] и поинтересовался у Аробина, не находится ли тот в родственных отношениях с джентльменом с такой же фамилией, одним из компаньонов адвокатской фирмы «Лейтнер и Аробин». Молодой человек поведал, что Лейтнер — его добрый друг, который позволил имени Аробин украшать письма фирмы и красоваться на вывеске, удостоившей чести Пердидо-стрит.

— В наши дни столько любопытствующих людей, — засмеялся Аробин, — что ради собственного удобства действительно приходится присвоить себе преимущество владения ремеслом, если на самом деле его не имеешь.

Мистер Ратиньоль некоторое время смотрел на него, а потом повернулся к мадемуазель Рейц, чтобы спросить, соответствуют ли, по ее мнению, симфонические концерты уровню, предложенному предыдущей зимой. Мадемуазель Рейц ответила мистеру Ратиньолю по-французски, что Эдна сочла неделикатным в сложившихся обстоятельствах, хотя это было вполне в духе пианистки, которая могла делать только отрицательные замечания по поводу симфонических концертов и давать оскорбительные комментарии в отношении всех музыкантов Нового Орлеана, как по отдельности, так и обо всех вместе. Все ее внимание, казалось, было сосредоточено на стоящих перед ней деликатесах.

Мистер Мерримен заявил, что замечание о любопытствующих людях напомнило ему об одном человеке из Вако, которого он видел позавчера в отеле Св. Шарля. Но рассказы мистера Мерримена всегда были банальными, и в них не хватало смысла, так что его жена редко давала ему закончить их. Она перебила мужа, чтобы спросить, помнит ли он имя автора, чью книгу она купила неделю назад, чтобы послать ее подруге в Женеву. Она беседовала о книгах с мистером Гувернейлом и пыталась узнать его мнение по поводу актуальных на сегодняшний день литературных тем. Ее муж был вынужден рассказать историю о человеке из Вако приватно мисс Мэйблант, которая сделала вид, что ей страшно интересно и что все это очень поучительно.

Миссис Хайкэмп с искренним интересом внимала безудержному многословию своего соседа по левую руку — Виктора Лебрена. Ее внимание было приковано к симпатичному юноше с самого начала, как только все заняли свои места. А когда он повернулся к миссис Мерримен, более хорошенькой и жизнерадостной, чем миссис Хайкэмп, она, приняв безразличный вид, ожидала, когда представится возможность снова обратить на себя внимание этого ветреника.

Время от времени до обедающих доносились звуки мандолин, удаленных на достаточное расстояние, чтобы составлять приятный легкий аккомпанемент и не вторгаться в общую беседу. С улицы доносился тихий, монотонный плеск воды от фонтана, звук проникал в комнату через открытые окна вместе с тяжелым ароматом жасмина.