Читаем Пробуждение полностью

— Я скоро собираюсь по делам в Нью-Йорк. У меня в разработке крупный проект, и я хочу быть, так сказать, на поле боя, чтобы наблюдать за ходом дел и управлять событиями. Мы можем ввести туда вас, доктор, если захотите, — засмеялся он.

— Нет, мой дорогой друг, благодарю вас, — отозвался доктор, — я оставляю такие затеи вам, людям помоложе, у которых еще кипит жар в крови.

— Я что хотел сказать, — продолжал мистер Понтелье, опираясь на набалдашник трости, — я, возможно, буду долго отсутствовать. Как вы посоветуете: брать мне с собой Эдну?

— Безусловно, если она захочет поехать. Если нет, оставьте ее здесь. Не противоречьте ей. Это плохое настроение пройдет, уверяю вас. Может потребоваться месяц, два, три, возможно, больше, но оно обязательно пройдет. Запаситесь терпением.

— Ну что ж, до свидания тогда, ajeudi[34], — улыбнулся мистер Понтелье, выходя.

В ходе разговора доктору хотелось спросить, не замешан ли тут мужчина, но он слишком хорошо знал этого упрямого креольца, чтобы допустить такую грубую ошибку.

Он не стал немедленно браться за книжку, а просто сидел какое-то время, задумчиво глядя из окна в сад.

В город на несколько дней приехал отец Эдны и остановился у них. Молодая женщина не была особенно привязана к отцу, и их отношения не отличались какой-то особой теплотой, но у них нередко совпадали вкусы, и они общались вполне по-товарищески, когда бывали вместе. Приезд отца относился к категории приветствуемых Эдной помех — событие, казалось, задавало ее чувствам новое направление.

Старик приехал с целью купить подарок к свадьбе дочери, Джанет, и себе подходящий костюм, в котором прилично было бы появиться на церемонии бракосочетания. Мистер Понтелье подобрал свадебный подарок — его близкие всегда полагались на его вкус. Его советы в вопросе одежды — вопросе, который слишком часто намекает на наличие некоей проблемы, — были совершенно неоценимы для его тестя. Но последние несколько дней старый джентльмен оказался полностью на попечении дочери, и, находясь в его обществе, Эдна постепенно проникалась новыми ощущениями. Отец Эдны был полковником армии Конфедерации и сохранял вместе со званием военную выправку, никогда не изменявшую ему. Волосы и усы старика были белоснежными, что подчеркивало его обветренное лицо. Он был высокий, худощавый и носил объемную одежду, которая создавала иллюзию ширины в плечах и груди. Эдна с отцом вместе выглядели очень импозантно и во время совместных прогулок привлекали к себе внимание многих.

Когда старик приехал, дочь позвала его в свою мастерскую, чтобы сделать с него набросок. Отец воспринял все очень серьезно. Если бы талант Эдны был в десять раз ярче, он бы нисколько не удивился — он был убежден, что передал своим дочерям разнообразные способности, и только от их собственных усилий зависит достижение самых высоких результатов. Под пристальным взглядом дочери старик сидел, не шевелясь, бесстрашный, как когда-то под дулом пушки. Он обижался на вторжение внуков, которые изумленно таращились деда, неподвижно сидевшего в светлой мастерской их матери. Когда они подошли поближе, старик дал понять мальчуганам, чтобы они ушли, выразительным движением ноги, не желая доставить дочери неудобств.

Эдна, озабоченная необходимостью развлекать отца, пригласила мадемуазель Рейц, обещая старику удовольствие от ее игры на рояле, но пианистка отклонила приглашение. Поэтому они вместе отправились на soiree musicale к Ратиньолям. Мистер и миссис Ратиньоль были очень внимательны к полковнику, представив его как почетного гостя, и тут же пригласили его пообедать с ними в следующее воскресенье или когда ему захочется. Адель кокетничала со стариком самым обольстительным и простодушным образом, пустив в ход глаза, руки, а также комплименты в изобилии. Эдна дивилась, глядя на подругу и не понимая ее. Сама она была практически полностью лишена кокетства.

На этом soiree musicale были один-два мужчины, которых Эдна выделила, но ей было совершенно неинтересно заигрывать с ними, чтобы привлечь их внимание, и она вообще не использовала женские хитрости, чтобы заявить о себе. Их личности заинтересовали Эдну. И она обрадовалась, когда в перерыве у них появилась возможность по знакомиться с гостьей и поговорить. Нередко на улице взгляд случайного прохожего застревал в памяти Эдны и иногда еще долго тревожил ее.

Мистер Понтелье не присутствовал на этих soireesmusi-cales. Он считал их мелкобуржуазным занятием и предпочитал проводить время в клубе. Миссис Ратиньоль он заявил, что музыка, исполняемая на ее soirees, слишком «тяжела» и слишком далеко выходит за пределы его восприятия. Предлог польстил Адель. Но она не одобряла визиты мужа подруги в клуб и была достаточно откровенна, чтобы сказать об этом Эдне.

— Жаль, что мистер Понтелье не бывает чаще дома по вечерам. Мне кажется, вы бы стали — ты не против, если я скажу? — ближе друг к другу.

— О господи, нет! — отозвалась Эдна с отсутствующим видом. — Что мне делать, если он останется дома? Нам нечего было бы сказать друг другу.