Читаем Призыв мёртвых полностью

Однако, приближаясь к цитадели, Даваров ежился не по какой-либо из этих, вполне весомых причин, а потому, что воспоминания имели над ним большую власть, нежели сегодняшняя реальность. В памяти его навсегда запечатлелся тот, десятилетней давности, форсированный марш через Атреску. В те самые темные дни в истории Конкорда лишь сила духа Роберто Дел Аглиоса, внушавшего людям, что они действительно могут отразить нашествие и загнать цардитов назад, в их норы, смогла подвигнуть армию на этот поход.

Даваров и представить себе не мог, что ему придется вернуться сюда, чтобы оборонять рубеж, да еще при таких обстоятельствах. При виде холмистой равнины, заполненной отчаявшимися, насмерть перепуганными людьми, в его памяти отчетливо всплывали картины разрушения и гибели, оставленные после себя цардитами десять лет назад. Тогда последние несколько сот ярдов измученные солдаты Конкорда шли по промерзшей земле, покрытой кровью, усеянной трупами и частями человеческих тел. Сейчас генерал предвидел самое худшее. Ему очень хотелось, чтобы мир был не таков, каков он есть.

Картоганев выехал вперед и уже полдня как находился у Драгоценной преграды, где оценивал наличные силы и вел беседы со старшими командирами, объясняя, с чем именно им предстоит столкнуться. Прибытие Даварова и его едва державшихся на ногах от усталости легионов всколыхнуло надежды беззащитных людей. Когда солдаты входили в распахнутые ворота, их приветствовали радостными выкриками, но потом массивные створы с грохотом захлопнулись, отрезав тех, кто остался за стенами.

Поручив размещение легионеров мастерам мечников и конников, Даваров проследил взглядом за тем, как они повели людей на отведенные им площадки для отдыха, а сам поспешил наверх по одному из длинных бетонных пандусов, предназначавшихся для вкатывания на стены тяжелых машин. Картоганев наверняка находился в штабном помещении внизу, но генералу хотелось составить общее представление об имеющихся возможностях, а уж потом познакомиться с точными цифрами.

Отвечая на воинские приветствия встречных, Даваров взбежал на высшую точку преграды — платформу для тяжелых метательных машин надвратного форта. Она пустовала более чем наполовину. Там хватило бы места для размещения тридцати онагров, но поднято и развернуто в направлении Атрески было лишь десять, причем четыре из них оставались в полуразобранном состоянии. Далеко на востоке горизонт затягивало пылью. По направлению к ним двигались враги и беженцы. Тысячи и тысячи. Ибо при том, что многие решили искать спасения на просторах Великих равнин, нашлось огромное количество и тех, кто предпочел рискнуть и попытаться спастись, цепляясь за плащи легионеров.

Генерал медленно повернулся кругом. Могучие, увенчанные флагштоками стены сверкали в лучах послеполуденного солнца.

Побелка отражала свет в сторону Атрески, все металлические и деревянные элементы были отполированы и отдраены до блеска. Насколько мог видеть глаз, по стенам расхаживали караульные, по проложенным между сторожевыми башнями дорожкам громыхали тележки, на которых развозили припасы, воду и снаряжение. Через каждые полмили наверх вели наклонные бетонные пандусы, и на всех них бурлило непрекращающееся движение. Примерно на половине пригодных для размещения позиций уже стояли метательные машины.

Позади линии укреплений, на территории Нератарна широкую полосу местности вдоль всей длины стен и на четыре мили в глубину расчистили и приспособили для размещения легионов. Долговременные сооружения — казармы, штабы, бани, походные тюрьмы, кузницы, оружейные мастерские, конюшни — отнесли от стены примерно на милю. Непосредственно под стеной не было ничего. Свободное пространство оставили для войск: пехоты, кавалерии и боевых машин.

Сверху Даваров видел бесконечные ровные ряды палаток: на его глазах вырастал временный город. Но большую часть его населения составляли не солдаты, а беженцы — сорванные с насиженных мест люди, которым некуда было больше деться и которые мечтали о возможности отсидеться где-нибудь, пока не кончится война. Впрочем, по левую руку, на юго-востоке, маячили легионные штандарты, и именно туда маршировали его солдаты. Скоро там будет не протолкнуться от легионеров. Конское ржание и стук молотов били его по ушам все время, с того дня, как была объявлена мобилизация.

Даваров нахмурился и направился вниз, к штабному центру.

— Куда запропастились все командиры, чтоб им провалиться?

Генерал не мог не признать, что работа по приведению Драгоценной преграды в полную боевую готовность кипела вовсю. Люди деловито сновали туда-сюда, обтекая его со всех сторон, и выглядели они озабоченными, озадаченными, но отнюдь не напуганными. И это при том, что толпы беженцев наверняка принесли сюда несчетное количество леденящих кровь историй. Воистину, страх в первую очередь находит добычу среди тех, кто предается праздности.