Читаем Призраки Пустоши полностью

Причудливо изгибаясь всем телом и конечностями, они один за другим проходят мимо меня, сквозь меня, покачивая стручкообразными головами. Больше отсюда никто не уйдет, восполняя потери десанта на планете. Я отключаю систему жизнеобеспечения в остальных ячейках, и сотни воинов в них засыпают навсегда. Затем следую дальше.

А вот и зал трансформации. Огромное помещение, заполненное камерами жизнеобеспечения по всей площади, в несколько ярусов до потолка. Ярусы смонтированы так тесно, что между ними способны сновать только мелкие механические создания, поддерживающие камеры в рабочем состоянии. Но в присутствии мусорщиков здесь нет необходимости, доставленные в зал биологические объекты попадают в цепкие лапы захватов, снующих по потолку, а те уже размещают их по свободным камерам. Здесь организмы чужаков подвергаются биологической трансформации в соответствии с представлениями мусорщиков, оснащаются вживленными механическими узлами и приборами, и становятся такими, как они сами. Подчиненными общей цели – существование ради существования. Выжить любой ценой. После окончания модификации, если она прошла успешно, те же захваты достают тела из камер и переносят в отсек доводки, где «новорожденного» мусорщика одевают в типовые доспехи и закачивают в него новое сознание, полностью стирая прежнее. Новое сознание – общее сознание Роя. Одно на всех. Если же трансформация пошла неудачно, или объекты, доставленные на корабль, имеют слишком серьезные физические повреждения, несовместимые с переработкой, что ж, тогда их плоть, разделенная или разложенная на составляющие в камерах синтеза, пойдет на запчасти или на питание остальным.

Я скольжу мимо камер, сквозь камеры, и индикаторы систем жизнеобеспечения гаснут, словно искры, задутые ветром. Нам с Призраком не нужны новые поколения мусорщиков.

Сквозь прозрачные окна визуальной диагностики я вижу в некоторых камерах человеческие тела. Многие необратимо изувечены, но, подключенные к системам жизнеобеспечения, они восстанавливаются, видоизменяясь в соответствии с заданной программой. Невольно читаю имена в едва тлеющей памяти. Старший лейтенант Гунза Кипер – я никогда его не видел раньше. Но помню, как о нем отзывалась Шайя. Он был доставлен сюда едва живым, извлечен из разбитого боевого робота, и доставлен уже повторно – именно я уничтожил его робота орудиями «Скорпиона». В тот момент он уже был наскоро перекроенным мусорщиком, но никак не человеком. Еще через несколько саркофагов с обезличенными обитателями, обвитый сетью трубок, по которым циркулирует питательная жидкость и наномодификаты, я обнаруживаю тело прима-полковника Алехи Чертого. Он был доставлен сюда уже мертвым, с уничтоженной базы, но такие мелочи не могут остановить систему восстановления мусорщиков. Я скольжу дальше. Саркофаги в этом отрезке коридора забиты телами людей. Солдаты, гравилетчики, офицеры. Многих из них я видел на базе, и мне сейчас кажется что это было страшно давно – в прошлой жизни. Тогда у этих людей была своя жизнь и каждый из них был неповторимой личностью, со своими мечтами и стремлениями, желаниями и предпочтениями, моралью и этикой. Почему-то я думал, что увижу здесь и Суреша, сержанта, который помог мне на базе против своей воли, но его тела нет. Видимо, ему повезло больше – погиб в ходе уничтожения базы энергонами без шанса на восстановление. В некоторых саркофагах – невообразимая смесь из кусков тел от разных людей, которую автоматика пытается срастить в единый функциональный организм. Возможная, какая-то частичка сержанта находится здесь. Мусорщикам годится все.

Мой разум сейчас бесстрастен и чист, как дистиллированная вода. Все переживания остались внизу, на планете, вместе с телом. Здесь я и сам – дух, призрак, энергетическая сущность. А эмоции – всего лишь химические реакции телесной оболочки. Когда я вижу тела этих людей в камерах модификации, я ничего не испытываю… Лгу. Тень легкого сожаления следует за мной. Они все обречены. Их тела уже подверглись разным стадиям трансформации, им лучше умереть, чем стать частью Роя, влиться в семью живых мертвецов. Я скольжу мимо, отключая жизнеобеспечение и в этих камерах. Спасаю людские души.

Я проникаю в следующий зал, ничем не отличающийся от предыдущего. И еще один. Целая анфилада залов с саркофагами. Тысячи воинов, готовых пробудиться к сражению по приказу корабля. За мной словно следуют ветер смерти, там, за спиной, все погружается во тьму. Все эти тысячи умирают, не проснувшись.

Главный зал контроля и управления в центре корабля. Огромное чашеобразное помещение с плоским потолком, заполненное незнакомым оборудованием – с равными промежутками пространство пронизано массивными кристаллическими колоннами, от которых исходит мягкий рассеянный свет, а внутри них непрерывно осциллируют миллионы разноцветных искр. Каждая из колон – управляющий модуль, из которых состоит разум корабля, заблудившийся во тьме бездумного существования своих обитателей.

Что-то мне это напоминает…