Читаем Призраки Пустоши полностью

Суреш на ощупь вколол капсулу регенерина в покалеченную руку, не почувствовав укола, лишь услышав легкое шипение вспрыскиваемого лекарства с нанитами. Затем кое-как стянул форменную куртку и обработал из баллончика раны и ожоги на теле, каждый раз замирая и дожидаясь очередной вспышки молнии, чтобы не промахнуться и пройтись пеной по самым скверным участкам. Как он и подозревал, от половины пальцев на правой кисти мало что осталось. Запас медпены в обычном баллончике невелик, обработать несколько небольших ран, и все. Так что приходилось экономить. И только когда опустевший баллончик вывалился из руки, он позволил себе впасть в забытье.

Честно говоря, он даже не помнил, как оказался в ангаре, помнил лишь тошнотворный миг страшного падения, когда его неуправляемый гравилет протаранил пылающую маскировочную сеть над базой, примерно в двух сотнях метров от ангара. Затем – провал в памяти. Обожженный и покалеченный он пришел в себя уже здесь. Как-то добрел. Или дополз. Неважно. Есть ли вообще смысл в том, что он пытается выжить? Легче умереть. Забиться в какую-нибудь нору и сдохнуть. И прекратить все эти бесполезные мучения. Даже хаотичных вспышек неярких молний хватало, чтобы рассмотреть и понять – вряд ли стоит на что-то надеяться. Кругом одни разрушения. Наверняка база мертва. Суреш не знал, что именно произошло, как выглядела атака на базу, ведь когда он очнулся, все уже было кончено. Но он хорошо понимал, насколько страшной должна быть такая атака, чтобы нанести подобные разрушения. Утопленный в землю и защищенный мощной бетонной плитой ангар был разрушен, а тела людей в бронированных доспехах – поджарены, как черепахи в собственном панцире…

Да, боль постепенно ослабевала. Невыносимо медленно, но растекавшиеся по крови наниты все-таки делали свое дело. Значит, без сознания он был не больше получаса. Но надолго нанитов не хватит. Их слишком мало для завершения начатого. Цель умных крошек – найти поврежденные ткани, обезболить и заняться регенерацией, но ткани они восстанавливают за счет собственных молекул. Если бы пены было достаточно, то теоретически можно залечить любые несложные поверхностные раны. Именно несложные. А если раздроблены кости, вырваны кусками и сожжены мышцы, если от пальцев на руках остались головешки – здесь без хирургического вмешательства не обойтись. В регенерине, который он впрыснул в кровь, тоже наниты, только другой модификации. И их тоже слишком мало для восстановления внутренних повреждений. Как он вообще уцелел, непонятно. Как не разбился вместе с гравилетом? Цепь каких-то странных случайностей позволила ему выжить. Для чего? Чтобы вот так, медленно, подыхать здесь в мучениях?

Должен быть в этом какой-то смысл…

И Суреш вспомнил. Черт, он не может умереть. Не может. На Сокте его ждет Сорита – девушка, которую он любит всем сердцем, она должна знать, что с ним произошло. Он просто обязан выбраться с Пустоши. Чего бы это ему ни стоило…

Чужаков не видно. После боя они ушли. Нужно что-то делать, пока наниты еще действуют, и он остается в сознании. Оружие. Оно может ему понадобиться. Кажется, рядом с телом того пехотинца, у которого он забрал аптечку, валялся вполне исправный с виду плазмоган. Нет, не получится, без мускульных усилителей, которые встроены в доспехи пехотинцев, эту штуку не поднять. Совсем с головой плохо, если чуть не забыл об этом. Суреш вспомнил, что в ангаре, за залом для боевой техники, находилась оружейная комната для личного состава. Там вполне можно найти запасные лоцманы и оружие полегче пехотного. И дополнительные медпрепараты не помешают. Если, конечно, оружейная уцелела. Нужно проверить. Лоцман – это связь с внешним миром. А связь – это шанс выжить. Вполне может оказаться, что уцелел не он один, и кто-нибудь еще вот также прячется среди обугленных развалин. Главное – надеяться. Без надежды боль и раны убьют его наверняка.

Значит, нужно подниматься.

Легко сказать…

Помогая себе покалеченными руками, он заставил себя сесть. А попробовав подтянуть ноги, обнаружил, что правое колено не гнется. Он поискал глазами что-нибудь подходящее, за что можно ухватиться руками. Из бетонного куска перекрытия всего в шаге торчал конец арматуры. Сойдет. Перевалившись на бок, сержант вцепился в холодное, перекрученное жуткой силой взрыва железо, подтянул тело. Кое-как поднялся, стиснув зубы. От усилия его била дрожь, ноги горели так, словно на них пролилась едкая кислота. Если бы не анестезия в регенерине, он бы уже умер. От болевого шока.

Звякнул, откатываясь от ботинка, пустой баллончик из-под медпены. Суреш замер, затаив дыхание и вслушиваясь в темноту. Ничего. Чужаков нет. Никаких звуков, кроме слабого гула и треска пламени – где-то вдалеке что-то еще горит. От горелого смрада тяжело дышать, но это уже мелочи по сравнению с его состоянием.

А не так уж это и трудно… Вполне можно идти, приволакивая негнущуюся ногу. Шаг за шагом, главное, не споткнуться. Так, схватиться за каменный выступ, передохнуть. Топаем дальше…

Суреш остановился.