Петр с трудом приподнял тяжелую голову, пытаясь хоть что-то разглядеть в почти кромешном мраке, царившем в туннеле. Тела чужаков. Тела людей. Похоже, удар накрыл всю группу сражавшихся, они не пожалели и своих, желая остановить схватку. И тем самым предотвратить дальнейшие потери.

Движение.

Хрипло дыша, Петр рывком оперся на локоть, поднял голову чуть выше. На большее сил не хватило. Сплюнул кровавым сгустком. Напряг глаза. Проклятый мрак… Какое-то свечение… Все сильнее…

Он зажмурился от нестерпимо ярко вспыхнувшего синевато-желтого света. Поперек туннеля, почти касаясь каменной поверхности, в воздухе парили десятки «мячей», образовав пылающую молнией идеальную окружность.

«Паучье гнездо» притащило портал чужаков.

Они развернули его прямо в туннеле.

Холодно мигая бортовыми огнями, сквозь портал выплыло «жало», подхватило гибкими захватами ближайшее тело – труп чужака, уволокло в портал. Еще одно «жало», и еще один труп. И еще… На этот раз тело принадлежало человеку. Петр вскинулся, но его рука предательски подломилась и он снова упал лицом на камни. Шайя… Это было тело Шайи, эта тварь уволокла его девушку… Петр снова рванулся изо всех сил, пытаясь подняться, но мышцы ему не повиновались, глаза застлало багровой пеленой, и сознание снова поплыло, унося его в темноту…

Странный свет вдруг окутывает его, мягкий, убаюкивающий свет, и боль и ярость растворяются в нем, неся успокоение… Не чувствуя тела, Петр все равно пытается сопротивляться – силой воли. Своим желанием жить. Желанием спасти близкого человека. Идите к дьяволу со своим светом, слишком рано! Он еще не все сделал в этой жизни, он еще не вернул Шайю…

Светящееся лицо в окружении мерцающих в воздухе искорок вдруг наклоняется над ним, и это лицо кажется ему знакомым. Петр потрясенно замирает, забыв про боль в истерзанном теле. Крон. Это ведь Крон. Он выглядит как призрак. Так он не погиб? Или он пришел за ним с того света?

Губы Крона неподвижны, но его мысль ясно отпечатывается в сознании сонгерданца:

«Лежи. Я помогу».

«Только не я… Шайя…. спаси ее…»

«Я позабочусь о ней. Отдохни. Ты ей еще понадобишься живым».

И столько в его заявлении спокойной уверенности, что Петр верит ему сразу и безоговорочно. Он ее спасет. Он спасет Шайю. Он вернет ее назад вопреки всему и всем…

Ладонь Крона касается его лба, и сознание Петра мягко проваливается в сон, успокоенное обещанием.

Глава 25. Сомаха

Жив. Чертов прыжок. Довыпендривался. Стоп. Ведь все, что я помню – не кошмарный сон? И… не чувствую под собой никакой опоры. Словно все еще лечу в пропасть, но не ощущаю и движения…

Резко открываю глаза, сердце колотился как сумасшедшее.

Со зрением что-то не так.

Перед лицом плавают светлые пятна на фоне тьмы – как бортовые огни боевого робота сквозь ночной туман. Но едва напрягся, силясь хоть что-то разглядеть, как реальность мгновенно стала ошеломляюще четкой.

Страх накатывает внезапно и так же быстро растворяется. Скорее реакция тела, инстинктов, чем сознания. Я медленно поворачиваю голову, осматриваюсь. Мое тело висит в воздухе – я парю без малейшей опоры, словно законы тяготения потеряли надо мной власть. Светящееся облако из сотен малых энергонов заботливо вьется вокруг меня, создавая невесомость.

Энергоны. Теперь знаю о них все, для меня они не несут опасности.

Теперь они моя защита. И мое оружие.

Дно пещеры всего в метре подо мной… Нет, не пещеры – я в центре гигантского зала, проточенного в толще гор отнюдь не силами природы, а деятельностью энергонов. Весь свод зала усеян колониями зонтичных свечей, непрерывно излучающими мягкий внутренний свет различных оттенков желтого, голубого, зеленого. Жители этих свечей – мириады крошечных существ, выглядят бесплотными сгустками энергии и всегда находятся в безостановочном движении, их замысловато организованные потоки вьются и перекрещиваются по всему залу, насколько хватает глаз, рождая танец света. Так они обмениваются информацией, развиваются. Сейчас я знаю – каждый из них уникален по своему, среди них нет ни одного похожего, хотя внешне они и кажутся копиями друг друга. Все это великолепие мне до боли знакомо – я все детство провел возле одной из таких колоний Хрусталитов, пока жил на Полтергейсте. Тогда мы все думали, что Чертог – единственный в своем роде. Но та колония была лишь одной из десятков подобных, и далеко не самой большой.