Читаем Призраки прошлого полностью

— Зато она не может обойтись без твоего, — зло бросила Тея. — Я думала, она тебе нравится, но тебе никто не может нравиться. Ты — не умеешь чувствовать, для тебя важны только твои чертовы бумажки, а мы все — это так, пустяк, ничто, ты… ты… бессердечный чурбан! Вот ты кто.

— Все сказала? — равнодушно отозвался он, так и не оторвавшись от своих бумаг. Ее слова, крики и обвинения, брошенные в лицо, явно не тронули его. Он остался таким же непробиваемо равнодушным, даже позы не изменил.

— Ненавижу тебя! — выкрикнула принцесса, и, наконец, дала волю своему едва-едва сдерживаемому гневу. Она просто вскинула руку и позволила огню пробежать по венам, вырываясь наружу, вспыхнуть на столе повелителя, поглощая бумаги, папки, чернильницу и даже нефритовую статуэтку кота харраши, в лапах которой повелитель хранил камень связи.

Инар удивленно вскинул бровь, в секунду погасил огонь, мельком взглянул на учиненное сестрой безобразие и перевел взгляд на разъяренную и немного напуганную своей дерзостью принцессу. Тея же мгновенно протрезвела от этого холодного, или даже ледяного взгляда не брата, повелителя, и вздрогнула, когда он заговорил. В каждой фразе, каждом слове сквозила сама стужа и безжалостность.

— Ты уже не маленькая, Тея, но до сих пор не научилась держать себя в руках. Мне нет никакого дела до твоих истерик. Ты можешь любить меня, или не любить, но я требую, чтобы ты хоть иногда вспоминала, что ты не базарная баба на площади, а наследная принцесса Илларии. И если еще раз ты позволишь себе такой тон, то последует адекватный ответ. Я слишком долго потакал твоим прихотям, слишком долго видел в тебе ребенка. Больше этого не будет. И вряд ли леди Марисса одобрила бы твое сегодняшнее поведение с Паэль. Ты прилюдно оскорбила ее. Это тоже больше не повторится.

У Теи было такое чувство, словно он отхлестал ее по щекам, хотя даже не прикоснулся, но щеки горели, а внутри все заледенело. Ей показалось, что сейчас с ней не брат разговаривал, а чужак, для которого она пустое место. Слишком привыкла принцесса безнаказанно высказывать свое фи всем, кто по ее мнению этого заслуживал. А сейчас получила по носу, и не просто щелчок, а сильный удар кулаком.

— Надеюсь, мы друг друга поняли, — проговорил повелитель, завершив свою отповедь, и собирался по магическому приемнику, единственной вещи, уцелевшей на столе, позвать секретаря. Именно это и заставило девушку освободиться от своего странного оцепенения и снова загореться от гнева.

Принцесса Илларии никогда не умела проигрывать и не любила сдаваться. Вот и сейчас она ни на секунду не подумала благоразумно отступить и упрямо полезла на рожон, зная, что Инар может угрозами и гневом не ограничиться. Но речь шла о Клем, которую Тея любила больше кого-либо в этом мире, даже больше Инара. И он прекрасно об этом знал. Поэтому она гордо вскинула голову, упрямо посмотрела в черные, бездушные глаза брата и ответила, чеканя каждое слово:

— Да. Я. Поняла. Тебе всегда было плевать и на меня, и на Клем. Но если ты и можешь выбросить на помойку свое собственное слово, то я этого делать не собираюсь. Я сделаю все, чтобы помочь ей. А ты… Ты тоже умеешь разочаровывать. Прости, что побеспокоила. Этого больше не повторится.

И Тея ушла, и даже дверями хлопать не стала. Ведь это не достойно принцессы Илларии — хлопать дверями. Наоборот, она гордо прошла в приемную, где сидел секретарь повелителя, и делал вид, что сосредоточенно пишет, а не подслушивает разговоры в угоду Паэль, которой докладывали обо всем, что происходило во дворце, и о сегодняшнем инциденте наверняка, тоже доложат.

Аккуратно прикрыв дверь, принцесса улыбнулась секретарю и покинула помещение, так и не заметив сожаления в глазах брата. Этот разговор начался не правильно и закончился не правильно. И повелитель впервые за много лет не знал, как поступить, как можно все исправить, и можно ли исправить вообще? Два самых дорогих существа сейчас его ненавидели, и он признавал, что заслужил. Прав ли был, сделав такой выбор? Надеялся, что да, ведь повелитель Илларии не привык менять своих решений. Вот только от этих решений ему самому почему-то было совсем не радостно.

Ничего этого принцесса Илларии не знала, она горела другой мыслью, вдруг родившейся в коридоре. Только там она перестала держать лицо, напугав двух служанок своим «зверским» видом. Но там же осознала, что нужно делать. У Клем в этой ситуации оставался только один выход, только один шанс, которым принцесса и намеревалась воспользоваться, а потому поспешила в свою комнату, порылась в ящиках комода, откопала камень связи и вызвала того, с кем и не разговаривала толком никогда, но только он мог сейчас помочь, и он ответил.

— У-у-у, дурацкий камень!

Очередной мой личный провал полетел в стену, красиво разбился на мелкие осколки, рассыпавшиеся по полу. Там же блестели стекляшки шести предыдущих камней. Что говорить, я никак не могла впихнуть воспоминание так, чтобы моя физиономия и лица других девочек, побывавших в жутком доме Флемора, там не отражались. Два дня бьюсь, и все без толку.