Читаем Призраки Гойи полностью

После отъезда Лоренсо Инес продолжала искать его по всему городу с младенцем на руках. Освобожденные Веллингтоном проститутки вернулись в Мадрид, но большинство таверн, несмотря на присутствие иностранных солдат, оставались закрытыми по решению английского генерала, по соображениям общественного порядка. «Трабуко» не был в этом отношении исключением. Мать ребенка Росарио тщетно искала его после облавы и в последующие дни. Он считался пропавшим без вести.

Гойя оборудовал маленькую комнату для Инес под своей мастерской, и Долорес заботилась о женщине за небольшую плату. Вместе с тем, дабы ненароком не пробуждать у бывшей узницы воспоминаний о заточении, Гойя решил не закрывать дверь этой комнаты на ключ, чтобы она могла выходить когда захочет. Она помнила дорогу домой и без труда ее находила.

В самом деле, подопечная Гойи часто бывала в городе, иногда даже по нескольку раз в день, вместе с младенцем или без него. Она ходила во дворец правосудия, где новые представители судебной власти собирались приступить к своим обязанностям, как только решится судьба страны. Охранники не пропускали женщину внутрь. Постояв некоторое время у входа, она возвращалась. Кроме того, Инес почти каждый день посещала дом своего детства, реквизированный английской армией. Ныне там размещались британские офицеры, причем высшие офицерские чины занимали убранные и заново побеленные на скорую руку комнаты, а все прочие жили в просторном дворе в палатках.

Бедняжку гнали и оттуда. Военные принимали ее за нищенку.

Она часами бродила по улицам послевоенного города, иногда получая от прохожего или торговки подаяние — яблоко или стакан молока. Люди узнавали эту тощую фигуру, медленно бредущую куда глаза глядят в поисках отца своего ребенка. Некоторые здоровались с Инес, называя ее по имени, а дети насмехались над ней и кричали: «Твоя дочь — парень! Твоя дочь — парень!» Женщина не удостаивала их взглядом и редко что-нибудь говорила в ответ. Ее взгляд ненадолго задерживался на окружающих предметах и людях, но смотрел сквозь них. Она жила в другом измерении. Когда-то давным-давно ее жизнь остановилась. Неумолимо бегущее время было над ней не властно. По мнению некоторых стариков, глядевших ей вслед, качая головой, эта несчастная была воплощением нынешней Испании, сбившейся с пути, обескровленной и, без сомнения, лишившейся рассудка.

Лоренсо, направлявшийся во Францию с семьей, попал в засаду вскоре после переправы через Калатаюд. Внезапно из кустов по обочинам дороги послышались выстрелы, и двое охранников, сопровождавших беглецов, упали. Лоренсо велел кучеру, который вез его жену и детей, спасаться как можно скорее, а сам остался позади с другими солдатами.

Беглецы увидели группу крестьян, пробирающихся к ним по усеянному камнями полю. Избегая открытых участков и вспаханной земли, они укрывались за стволами деревьев. У некоторых были в руках ружья пятидесятилетней давности, у других — сабли и навахи, у третьих — вилы, рогатины и заостренные деревянные палки. Двое-трое детей держали камни. Партизаны двигались быстро и ловко, не говоря ни слова, преисполненные решимости изрубить оказавшихся перед ними французов на куски.

Лоренсо поднял пистолет и крикнул по-испански, что они — друзья и нет никакого резона на них нападать, а также что он не станет стрелять и чтобы им позволили позаботиться о раненом, за которым тянулся по дороге кровавый след.

Крестьяне ничего не ответили и продолжали молча приближаться по ниве. Когда они оказались совсем близко, Лоренсо был вынужден впервые, вопреки своей воле, стрелять в соотечественников.

Он никогда не упражнялся в стрельбе, его лошадь не стояла на месте, и пуля где-то затерялась.

Поскольку его спутники не чувствовали себя в безопасности, он приказал им бежать и сам помчался вскачь за удаляющимися колясками. Однако поперек дороги была натянута веревка, скрытая в пыли. Налетев на нее со всего маху, лошадь Лоренсо упала, и всадник оказался на земле. Он ударился головой, но сумел встать на ноги. Касамарес слышал новые выстрелы — сопровождавшие его солдаты защищали своего начальника — и был сражен мощным ударом вилами в плечо. Он снова упал.

Когда крестьяне окружили мужчину, готовые его прикончить, он обратился к ним по-испански и стал молить о пощаде, заклиная некоторыми очень популярными в Испании святыми, что удержало их от немедленной расправы. Он заявил, что не пытался бежать, а лишь хотел спасти жену и детей, безусловно, ни в чем неповинных людей. После чего собирался вернуться в родные края и, подобно другим мужчинам, исполнить свой долг.

Среди партизан, устроивших на дороге засаду, находился один священник. Он был удивлен речами незнакомца, прочитавшего ему молитву на латыни, и добился, чтобы его оставили в живых. Однако Лоренсо жаждал большего: он хотел воссоединиться с близкими и поддержать их. Ему было в этом отказано. Задержанного отправили в ближайшую деревню и заперли в каком-то сарае, где уже сидели другие военнопленные, все как один французы либо испанцы, большинство из которых были ранены.