— Это касается меня?

— Да. Но…

Гойя указал жестом на дверь, ведущую в кухонные помещения, и детей, сидящих за столом.

— Неважно, — ответил Лоренсо. — Они не говорят по-кастильски.

— Это по поводу Инес, — сказал Гойя.

— Иди сюда.

Он сказал детям, что сейчас вернется, и увел художника в соседнюю комнату, в кабинет. Даже не присев, он спросил:

— Ну, и что там по поводу Инес?

— Я видел ее дочь.

— Ее ребенка?

— Нет, ее дочь. Ей лет семнадцать-восемнадцать. Я ее видел.

— Ты с ней говорил? Она тебе сказала, что она — дочь Инес?

Гойя попросил повторить вопрос, который он не понял, и ответил:

— Нет-нет, мы не говорили, просто я ее узнал. Девушка — вылитая мать в ее возрасте. Я ее узнал. Я в этом уверен. Вылитая мать.

И тут Генриетта, жена Лоренсо, открыла дверь и спросила с улыбкой, о чем секретничают мужчины.

— Ни о чем особенном, — ответил Лоренсо по-французски. — Это касается музея, о котором я тебе говорил. Перечень картин. Мы должны сегодня же его закончить.

Он призвал Гойю в свидетели того, что говорит правду. Художник, который ничего не понял, кивнул головой, глядя на Генриетту.

— Не болтайте слишком долго, — сказала женщина. — Кофе уже на столе, вас ждут.

— Мы сейчас придем, — пообещал Лоренсо.

Она ушла, закрыв за собой дверь. Касамарес тотчас же спросил у Гойи:

— Ты уверен в том, что говоришь?

— Кому же быть в этом уверенным, как не мне. Зрительная память никогда меня не подводила. Вчера вечером я порылся в своих старых эскизах и нашел Инес в ее возрасте, гляди.

Художник достал из кармана старую тетрадь и показал давние беглые зарисовки Инес, наброски к портрету девушки, который он тогда писал, в анфас и в профиль. На двух-трех эскизах у юной Инес были ангельские крылья. Казалось, она смотрит на землю сверху, мило улыбаясь при виде удручающего зрелища.

Лоренсо рассеянно и быстро просмотрел этюды с изображением Инес — их было не меньше двадцати. Он тоже, конечно, ее узнал.

Гойя прибавил, что его помощник, вероятно, был прав. Женщина говорила о ребенке, потому что ее жизнь остановилась в один из тех дней, много лет назад, когда в тюрьме у нее отняли новорожденного младенца. Она не могла себе представить, что этот ребенок, эта малышка выросла, стала взрослой.

Художник объяснил Лоренсо, водя карандашом по старинным рисункам, что у обеих женщин — одинаковые надбровные дуги, скулы, носы и подбородки. У него возникли сомнения лишь относительно цвета глаз девушки. Возможно, ее глаза темнее, чем у матери, — он помнил их светлыми. Волосы девушки были прикрыты шляпой. Он видел их только мельком. Кажется, они были черными.

— Эта девушка, — спросил Лоренсо, — где ты ее видел?

— Где я ее видел?

— Да.

— Здесь, в Мадриде.

— Где именно, в Мадриде?

— В садах, вместе с другими.

— Что она делала в садах?

— То же, что другие.

Лоренсо несколько мгновений хранил молчание. Он без труда понял, на что намекает Гойя. Стало быть, эта девица была в садах. Именно там ее можно увидеть, поговорить с ней и выбрать ее. В садах. Она — живой товар, доступный для всех.

То же, что другие. Внезапно из глубин его памяти всплыла давняя картина вместе с неприятными запахами, связанная с одним вечером в Сарагосе, у реки, где его подцепила местная проститутка. Это было уже очень давно, пожалуй, не меньше двадцати лет тому назад.

Генриетта постучала в дверь и заявила, что кофе стынет.

— Да-да, идем! — воскликнул Касамарес, повысив голос.

Он наклонился к Гойе и спросил его с деланным безразличием:

— Ты, случайно, не знаешь, как ее зовут?

— Как ее зовут?

Гойя не подозревал о поездке Лоренсо в монастырь святой Лусии и о его встрече с монахинями, которых он расспрашивал. Касамарес ничего ему не рассказывал. Как же, тайная миссия.

— Кажется, ее зовут Алисия. Я спрашивал у дуэньи. Она назвала это имя.

— Алисия?

— Да, так мне показалось.

Лоренсо еще немного помолчал. Он пристально смотрел на Гойю, в то же время думая о другом. Выдержав паузу, он спросил:

— Чего же ты от меня хочешь?

— Скажи мне, где Инес.

— Зачем?

— Я хотел бы разыскать дочь и привести ее к матери. Это единственное, о чем она просит. Только это может ей помочь.

Касамарес попросил художника не беспокоиться. Он, дескать, понимает Гойю, обещает ему этим заняться и первым делом встретиться с дочерью Инес. Какая удача, пробормотал он. Мужчины не обмолвились и словом о том, что Лоренсо, как утверждала Инес при встрече с ним, возможно, отец Алисии. Безусловно, оба об этом думали. Но пока что, с обоюдного молчаливого согласия, они решили не упоминать об этом.

— Вставай, — сказал хозяин, поднимаясь, — пошли пить кофе.

15

Лоренсо встретился с Гойей двумя днями позже. Он выяснил, в какой именно из аллей садов художник видел проститутку, которая, быть может, была дочерью Инес. Ту самую Алисию, чье имя совпадало (но об этом он умолчал) с тем, что семнадцать лет тому назад было внесено в книги монастыря святой Лусии, с именем девочки, присланной из Мадрида по приказу Конгрегации в защиту вероучения. Да еще эти слухи, что она якобы дочь одного из высокопоставленных лиц ордена.