Читаем Призраки Гойи полностью

После этого все перекрестились и сели — Лоренсо по правую руку от Марии-Изабеллы, Гойя — по левую, и ужин начался с бутылки старого портвейна. Бильбатуа рассказал, что он кладет бочку отменного портвейна в трюмы некоторых своих кораблей, исключительно для того, чтобы вино дважды или трижды совершило кругосветное путешествие. Постоянное движение судна, дескать, улучшало его вкус и усиливало аромат.

Все подняли бокалы, вдохнули запах вина и выпили за реставрацию церкви святого Фомы. Это было безопасно. Всё дышало благовоспитанностью, учтивостью, едва ли не наслаждением от общения. Брат Лоренсо, в то время как слуги приносили маслины, ветчину, соленую рыбу, миндаль, а также кое-какие экзотические диковины, первым заговорил об Инес.

— Полагаю, — промолвил он, — что вы беспокоитесь о вашей дочери и ждете от нее вестей.

— О да, конечно, — сказала Мария-Изабелла. — Мы думаем только о ней. Наша дочь, можно сказать, никогда не покидала этого дома. Она всегда жила с нами. И у нас до сих пор нет никаких известий.

— Вы ее видели? — спросил Томас.

— Да, несколько раз.

— Как она? — спросила мать. — Чем она занимается?

— У нее всё очень хорошо, — ответил монах, торопливо отхлебнув портвейна. — Девушка спокойна, пребывает в добром здравии и шлет вам всю свою любовь. Она часто говорит о своей семье.

— В чем дело? — спросил Альваро. — Что она сделала? Мы все задаемся этим вопросом!

— Да, — подхватила мать. — Мы не понимаем, что ей ставят в упрек. Нас никто об этом не известил. Когда мы можем надеяться ее увидеть?

— Не могу сказать точно. Ей придется сначала подвергнуться суду.

За столом на миг воцарилась тишина. Казалось, даже слуги затаили дыхание. Бильбатуа спросил у доминиканца:

— Суду? Почему суду? В связи с чем?

— В связи с тем, в чем она призналась, — спокойно ответил Лоренсо.

Тишина стала еще более напряженной, осязаемой. По знаку Томаса слуги ушли на цыпочках. Они закрыли за собой двери.

— В чем она призналась? — спросила мать.

— Вы не догадываетесь?

— Нет.

— Ни у кого здесь нет ни малейшего понятия, — сказал Томас. — Мы уже ломали над этим голову.

Лоренсо ненадолго задумался, прежде чем сказать:

— Она призналась в том, что тайно совершает еврейские ритуалы.

Все переглянулись с крайним изумлением, а затем мать заявила:

— Этого не может быть.

— Почему?

— Этого не может быть. Еврейские ритуалы? Инес? Мы же старинный христианский род!

Лоренсо, словно предвкушавший все эти вопросы, все эти реакции и возражения, повернулся к Томасу и сказал:

— Не бойтесь меня поправить, если я ошибаюсь, но братья, ведающие нашими архивами, рассказали мне, что прадед вашей бабки, которого еще не звали Бильбатуа, переменил веру, обратившись из иудаизма в христианство, когда он уехал из Амстердама со всей своей семьей, чтобы поселиться в Испании. Это случилось, если память мне не изменяет, во времена правления Филиппа IV, в 1634 году. Стало быть, в вашем роду есть предок-еврей.

Все онемели от удивления, в то время как Лоренсо спросил у Томаса, поднося ко рту оливку.

— Это правда или ложь?

— Думаю, правда, — глухо ответил Томас. — Я что-то такое слышал. Но я полагал, что один знаю об этом.

— Вы не один, так как ваша дочь призналась.

— В чем именно она призналась?

— В том, что продолжает совершать еврейские ритуалы, которые, как вам известно, запрещены. В том, что совершает их тайно. Полагаю, она слышала о своих очень давних корнях.

— От кого?

— Она не сказала. Это один из моментов, который суд попытается выяснить. Не исключено, что изъян у нее в крови. С самого рождения.

— О каких еще ритуалах идет речь? — внезапно осведомилась Мария-Изабелла. — Я слышу об этом впервые.

Она спросила, обращаясь к мужу:

— Это было с твоей или моей стороны?

— С моей, — ответил Томас.

— И наша дочь якобы в курсе?

— По-видимому, да, — сказал Лоренсо.

— Инес, дескать, была, — продолжала мать, разволновавшись, — в курсе чего-то, что якобы произошло в нашем роду более века тому назад, о чем я сама не подозревала? И она никогда со мной об этом не говорила? Полноте, этого не может быть!

— Может, и так, сударыня, Случай вашей дочери — не единственная странность, в которой нам приходится разбираться. Что касается Инес, я досконально изучил это дело. Допрос проводился по правилам. Однако не все детали ясны. Повторяю: нельзя утверждать наверняка, что ей известно об обращении вашего предка. Вероятно, она встретила человека, оказавшего на нее влияние, и переменила веру.

— Обратилась в иудаизм?

— Нам доводилось видеть еще более удивительные вещи. Поэтому мы должны провести судебный процесс, который последует за расследованием и решит судьбу вашей дочери. Повторяю еще раз то, что уже говорил: она призналась, что совершает еврейские ритуалы, не ест свинину и так далее.

— Но Инес не любит свинину! — вскричал Анхель. — Она никогда ее не ест!

— Это то, что она говорила вам и своим друзьям. Ясно, что она лгала.

— Да где же она узнала эти самые ритуалы? — недоумевал Бильбатуа. — Кто ее им научил, кто якобы отвратил ее от нашей веры? Ведь жена вам сказала: она никуда отсюда не отлучалась!