Читаем Призрак в Монте-Карло полностью

Крисси родилась после того, как ее мать упала на репетиции. Мама утверждала, что веревка лонжи была гнилой, но папа всегда считал, что мама сама выбрала лонжу со слишком тонкой веревкой и не учла своего веса. Как бы там ни было, Крисси родилась на три месяца раньше срока, у нее было слабое и уродливое тело. Только появление Стеллы два года спустя возродило чувство собственного достоинства у родителей, которые поверили, что могут произвести на свет нормального ребенка.

Стелла была крупной добродушной девочкой. Она всегда улыбалась и щебетала, и, как только она научилась ходить, все в театре стали ее баловать. Казалось, Крисси неизбежно будет завидовать своей младшей сестре, однако она стала относиться к Стелле как к своей собственности. По ее мнению, Стелла была ей дана для того, чтобы запугивать девочку и потом защищать, чтобы издеваться над ней и потом утешать. Если Стеллу ругали, Крисси бросалась на ее защиту. Стелла воспринимала заботу Крисси так же, как она воспринимала внимание актеров театра: с добродушной улыбкой и полной невозмутимостью, никогда ни на что не жалуясь.

Стелла собралась было опять уткнуться в книжку, но дверь открылась. Она решила, что вернулась Крисси. Повернув голову, она увидела раджу.

— Привет!

Она встретила его обольстительной улыбкой. Он быстро прошел через комнату, приблизился к дивану и, схватив ее руку, покрыл ее поцелуями.

— Я катался верхом, — сказал он, — поэтому не смог раньше прийти к тебе.

— Тебе так идет костюм для верховой езды, — заметила Стелла, и темные глаза раджи заблестели от удовольствия.

Он был невысок и худощав, и когда они со Стеллой стояли рядом, он едва доходил ей до плеча. Несмотря на излишества и беспутный образ жизни, он все еще оставался сильным и выносливым. Но никакой человек не в состоянии долго выдерживать такую нагрузку без ущерба для своего здоровья, поэтому через несколько лет он неизбежно пристрастился бы к выпивке и наркотикам, чтобы поддерживать убывающую жизненную энергию и ослабевающие мужские способности.

Сейчас же раджа был достаточно молод, чтобы, не задумываясь о будущем, предаваться чувственным наслаждениям. При виде Стеллы его глаза зажигались огнем.

— Хочешь пойти со мной сегодня на голубиную охоту? — спросил он.

— Если тебе будет приятно, я пойду, — ответила она. — Хотя мне не нравится стрельба: у меня от нее всегда болит голова.

— Тогда мы можем поехать покататься. Или остаться здесь.

Последние слова раджа произнес с особой страстностью.

— Мне безразлично, что мы будем делать, — лениво проговорила Стелла.

— А я хочу, чтобы тебе не было безразлично, — настаивал раджа. — Я хочу делать то, что тебе нравится. Мне же доставляет удовольствие, когда мы вместе. Ты великолепно выглядишь.

— Просто на мне платье, которое ты подарил, — сказала Стелла. — Его как раз сегодня прислали из Парижа. Тебе нравится? Лучше я встану, чтобы ты мог разглядеть его.

Она собралась было встать, но раджа остановил ее, положив руку ей на плечо.

— Нет, лежи, — мягко проговорил он. — Ты так красива, ты похожа на богиню, которая возлежит на облаке.

— Я счастлива, что облако достаточно устойчиво, — засмеялась Стелла.

— Нет, нет, не смейся, — прервал ее раджа. — Ты очень красива. Я так люблю тебя! Я давно не испытывал такого сильного чувства… может, даже никогда.

Стелла с сонным видом улыбнулась ему в ответ, счастливая тем, что может хоть кому-то доставлять радость. Потом она вспомнила о наставлениях Крисси. Ей с большим трудом удавалось подбирать нужные слова.

— Если ты меня так сильно любишь, — проговорила она, — так докажи это.

На мгновение глаза раджи стали жесткими и холодными, но, взглянув на ее яркие пухлые губы, он поддался внезапно охватившему его порыву и сдался.

— Я докажу тебе свою любовь, — ответил он.

— Это так сложно, и мне с трудом верится, что тебе удастся, — сказала Стелла, следуя данным Крисси указаниям о том, как испытать его.

— Для меня нет ничего невозможного, — принялся хвастаться раджа.

Стелле показалось, что у него слишком тщеславный и даже глупый вид.

— Мне интересно, под силу ли тебе купить мне жемчужное ожерелье, принадлежащее той девушке… которую называют Призраком?

Едва Стелла произнесла эти слова, ей стало страшно от собственной наглости. Одно дело — принимать подарки от тех, кто хочет их подарить, но просить о такой драгоценности — совсем другое. Стелла никогда не забивала себе голову какими-то правилами или принципами. Никто никогда не говорил ей, что в своем поведении она вообще должна чем-то руководствоваться, однако она чувствовала, что когда люди дарят ей подарки по собственному желанию — это хорошо, а когда она начинает что-то выпрашивать — это плохо и низко. Ее бросило в жар при мысли, что она потребовала от этого доброго человека еще один подарок. Стеллу охватило замешательство, она сообразила, что хватила через край — ведь он и так много дал ей, и внутренний голос подсказал ей, что нужно действовать более убедительно.

Впервые со дня их знакомства Стелла без всякого принуждения протянула к нему руки и, когда раджа склонился к ней, обняла его.