Читаем Призрак в Монте-Карло полностью

Раджа применил свой обычный и неизменно приводивший к успеху способ ухаживания. Он послал Стелле огромную корзину орхидей, которую с трудом втащили в тесную гримерную двое посыльных. Эту крохотную комнатку Стелла делила еще с десятком девушек. Опомнившись от изумления, она принялась более внимательно исследовать содержимое корзины и обнаружила в ней бриллиантовый браслет и приглашение на ужин к радже.

Как отметила Крисси, приглашение раджи пришло как нельзя кстати. Стелла, естественно, согласилась с ней — она всегда соглашалась с Крисси, — но подумала, что незачем заострять внимание на том факте, что количество поклонников Стеллы таяло день ото дня и ей все труднее становилось привлекать внимание мужчин.

И все, не раз повторяла Крисси, было результатом ее собственной лени. В двадцать семь Стелла была так же красива, как в семнадцать. У нее было бледное фарфоровое личико, что в Лондоне было слишком обычным явлением, чтобы обращать на это внимание, но за границей подобная бледность становилось сенсацией. У нее была великолепная, хотя и несколько крупная, фигура, но, к ее счастью, именно такие фигуры начинали входить в моду. Ее волосы, блеск которых был результатом огромного мастерства парикмахера с Уардур-стрит, были достаточно длинными и густыми, чтобы Стеллу принимали на работу в самые популярные театры Вест-Энда.

Девушка была ленива, и Крисси не раз высказывала свое сожаление по этому поводу. Иногда ей казалось, что добродушная тупость, неизменная улыбка, с которой сестра встречала критические замечания Крисси, беспечность, с которой Стелла принимала сообщения о том, что ее более усердная соперница увела у нее еще одного поклонника, доведет ее до того, что она ударит Стеллу.

Разговор, состоявшийся между сестрами за неделю до появления раджи, был похож на все предыдущие.

— За две недели тебе не прислали ни одного цветка, — заметила Крисси. — Даже жалкой маргаритки не принесли. Что случилось с молодым лордом Риполном? Он уехал?

— Сомневаюсь, — ответила Стелла. — Дилли говорила, что ужинала с ним вчера после спектакля.

— Значит, Дилли все-таки удалось его заполучить? — огорченно констатировала Крисси. — Почему ты это допустила? В первую же секунду, как только он появился за кулисами, она тут же положила на него глаз.

— Да пусть забирает его, — зевнув, сказала Стелла. — Он такой зануда, все время говорил только о скачках. Лошади меня никогда не интересовали.

— Неужели ты не могла притвориться? — спросила Крисси.

Стелла засмеялась.

— Я было попыталась, но потом запуталась в анатомии лошадей. Так смешно, у лошадей, оказывается, части тела называются не так, как у людей…

— К черту лошадей! — топнула ногой Крисси. — Я спрашиваю о его светлости. Он богат, Стелла, богат и щедр. Ну а ты — ты только посмотри, что тебе удалось из него вытянуть! Брошку, которая стоит не более десяти фунтов, перчатки, которые тебе не нравятся, и полдюжины коробок шоколадных конфет. Каких-то шоколадных конфет!

— Как бы то ни было, а конфеты оказались очень вкусными, — добродушно заметила Стелла. — Дать тебе конфетку?

Крисси топала ногами и пилила ее до тех пор, пока Стелла не заснула. Улыбка так и не исчезла с ее лица. Казалось, ничто на свете не могло испортить хорошего настроения Стеллы, которая давным-давно научилась не обращать внимания на упреки и недовольство Крисси.

Иногда после таких скандалов Крисси, разглядывая себя в зеркале, задавалась вопросом, почему при сотворении ее самой и ее сестры Бог оказался так жесток. Крисси он наделил острым, живым умом, который поместил в изуродованное тело горбуньи, а красавицу Стеллу полностью лишил мозгов.

«Если бы я выглядела, как Стелла, — думала Крисси, — я добилась бы всего на свете… всего».

Однако судьбой ей было уготовано толкать, пихать и пилить ленивую, совершенно лишенную каких-либо амбиций Стеллу, чтобы та смогла с выгодой для обеих использовать свою привлекательность.

Но в который раз все планы Крисси терпели крах — и только из-за инертности Стеллы. Если Крисси уродилась жадной, то Стелла — счастливой. Что бы ни случалось, в каких бы трудных ситуациях они ни оказывались, Стелла всегда оставалась невозмутимой. Она просто не знала значения слова «зависть», она никогда в жизни никому не завидовала. Она ни к чему не стремилась, и, окажись она без работы, вряд ли у Стеллы хватило бы ума подыскать новое место, не будь рядом Крисси.

Именно Крисси заставляла ее работать, ухаживать за своей внешностью, следить за своим произношением, принимать приглашения. Ей даже приходилось заставлять Стеллу ходить на свидания с поклонниками, которые, разглядев ее в бинокль в театре, сразу же после окончания спектакля спешили за кулисы. Именно Крисси отвечала на любовные записки, благодарила за цветы, а когда поклонников было много, именно Крисси помнила, что каждый из них собой представляет.