– Вы, архидиакон? А вы сможете найти для этого время? – Этот энергичный интересный молодой мужчина внушал ей некоторую робость, и она с опаской покосилась на книги у него под мышкой.

– Я научу вас также и писать, – продолжал он. – Нельзя допустить, чтобы дама, занимающая такое высокое положение, не умела бегло читать и быстро писать. Письмо – одно из важнейших умений.

Лицо ее вспыхнуло. Его слова заставили ее почувствовать свою ограниченность. Втайне Матильда гордилась тем, как идут дела в Брекноке. Здесь ей не дышала в затылок свекровь, и она могла спокойно вести хозяйство, как ей хотелось, проявляя все свои способности. Несмотря на малочисленность и недостаточную подготовку прислуги, Матильда была довольна тем, как ей удается распоряжаться людьми, которых она тщательно отбирала себе на службу.

Джеральд каждый день приезжал в замок и проводил в ее компании час или два. Иногда они читали его собственные сочинения и стихи, которые он с гордостью представлял ее вниманию, а бывало, они пользовались книгами из его библиотеки. Вдвоем они также корпели над бухгалтерскими книгами. С веселым блеском в глазах Джеральд заметил, что почерк управляющего резко испортился с того времени, как в замке появилась Матильда и стала интересоваться его делами.

Вскоре после их знакомства Джеральд поверг Матильду в ужас, сообщив о своем родстве по линии бабушки с самим лордом Рисом, и заявил, что знал о событиях в Абергавенни.

С тех пор, как Джон Пикард отправился через горы к себе в Третауэр, Матильда старалась выбросить из головы все воспоминания о том ужасном дне. Она сама не ожидала, что это не потребует усилий: новые заботы поглощали почти все ее внимание. И все же иногда кровавая сцена представала перед ней в ночных кошмарах, и она с криком пробуждалась. Не давал забыть о прошлом и ребенок. Каждое его шевеление заставляло ее с отвращением вздрагивать, словно он связывал ее неразрывными узами с предательством, о котором ей хотелось забыть. И теперь перед ней с бокалом вина сидел Джеральд, и с серьезным выражением смотрел на нее, принуждая оживлять в памяти страшные воспоминания.

– Вашим мужем совершено жестокое деяние, но у меня нет сомнений, что истинными зачинщиками являются люди, куда более могущественные, чем он. – Джеральд склонился к ней, вглядываясь в ее лицо. – Вы не должны осуждать его, миледи, а ведь вы его осуждаете, да?

Она едва заметно кивнула.

– Я была там, архидиакон. И видела все. Я говорю себе, что такие случаи происходят, а в этой части страны возможно, даже чаще, чем в других местах. Мне также известно, что Уильям суровый, жестокий человек. И все же мне трудно поверить, что он мог пойти на такое предательство. Однако я видела своими глазами, как он собственной рукой… – она не договорила, стараясь сдержать готовые прорваться рыдания. – Какой это был ужас. Сначала тот мальчик, Джеффри, а потом – младенец. – Она закусила губу и сидела молча, теребя юбку, затем вскинула глаза и, не мигая, смотрела на Джеральда. – Отец, на моем ребенке лежит проклятие того дня, – выпалила она. – Лучше бы ему совсем не родиться. – Она умолкла, приготовившись к потоку возражений, но ее поразил его понимающий кивок.

– Ваши чувства естественны, – заговорил он медленно, с глубоким участием. – Но вы заблуждаетесь. У вас должна быть вера. Дитя – невинно, насколько может быть невинно человеческое существо. Обряд крещения и наши молитвы очистят его от грехов. Вы не должны бояться за него. – Он допил вино и резко поднялся. – У меня есть для вас новости, миледи. Ваш супруг три дня назад был в Херефорде. Оттуда, насколько я понял, он намерен отправиться в Хей, а затем – в Брекнок, так что вы скоро его увидите. Вам надо подготовить себя к этому.

Матильда порывисто встала. У нее дрожали руки. Она нервно попыталась спрятать их в пышных складках юбки. Но от всевидящих глаз архидиакона ничто не могло укрыться.

– Вы были и остаетесь верной и преданной женой Уильяма де Броза. – Он ободряюще взял ее за руку. – Не надо бояться его. Он остался тем же человеком, за которого вы вышли замуж. – Вдруг он улыбнулся своей неожиданной ребячьей улыбкой, которая так грела душу. – Возможно теперь, когда приедет ваш муж, ко мне вернется мое кресло. Должен признаться, я очень по нему скучаю, когда читаю у себя в Лланддью, примостившись на высокой табуретке. Должно быть, старею. – Он взялся за спину, притворно морщась, как от боли.

Матильда против воли рассмеялась. За несколько недель знакомства она успела проникнуться к Джеральду искренней симпатией.

– Ах, бедный архидиакон, надо вам дать бальзам для растирания. Обещаю, что первой моей заботой после приезда Уильяма будет ваше кресло. Оно отправится назад в Лланддью быстрее молнии!

С веселым смехом Джеральд надел накидку и вышел под тихий дождь, где его ждала лошадь. Но даже веселый смех архидиакона не смог прогнать дурманящий страх, который обволакивал Матильду при мысли о скором приезде Уильяма.

15

Ник с довольным видом отодвинулся от стола, любовно глядя на Джуди.