Читаем Призрак Проститутки полностью

Хватит об этом! Я хочу сказать, что люблю вас и всегда буду любить. Ни на секунду не забывая об этом — даже в ночных кошмарах и (признаюсь в недопустимом) в объятиях другой женщины, я никогда не мог заставить себя признаться вам. Но сейчас я в Париже со святой миссией, и волнение в моей груди окрашено крошечной капелькой страха — мой спутник, ветеран Галифакс, именует это состояние «прекрасным чувством — трепетом бабочкиных крыльев». Я с трудом могу дождаться, когда он постучит ко мне и мы отправимся на нашу встречу. В то же время мной владеет какая-то безмятежность, словно я могу весь день сидеть тут и писать вам. Видно, Альфа и Омега сейчас в мире друг с другом, будто утренняя заря и вечер соседствуют во мне, а потому я в силах сказать, что не только люблю вас, но буду ждать вас всю жизнь и готов жить в таком состоянии, понимая вашу глубокую лояльность к другим людям, с которыми вас связывает жизнь, да, я буду любить вас, ничего от вас не требуя, — только чтобы вы простили меня за то, что я взвалил на ваши плечи это бремя.

Может, так действует на меня магия Парижа, побуждая к признанию? Сегодня небо затянуто тучами, и Париж — единственный известный мне город, где все тонет в серовато-сиреневой дымке. Небо, и камни зданий, и сама Сена открывают глазу симфонии серых тонов, однако эти мягкие тона порождают глубокие, гармоничные и сильные чувства. Шагая сегодня утром по Левому берегу, я понял, что в такой день должен сказать вам, как я люблю вашу красоту и вашу неистовую страстную душу, — да, с того часа, как встретил вас.

Больше я ничего не скажу. Можно ли считать расчетом надежду, что вы будете обращаться к этим страницам всякий раз, как засомневаетесь во мне? Я чувствую себя таким необычно разумным (после того, как дал волю исповеди), что хочу говорить о мириадах не относящихся к делу мелочей. Мы с Галифаксом, например, совершенно необыкновенно пообедали в «Тур дʼаржан»[211]. Ничто не способно остановить Галифакса в Париже, когда он голоден. Не стану докучать вам подробностями обеда, на котором вас не было, — достаточно сказать, что мы начали с champigns farcis duxelles[212], сдобренных бутылкой «Сент-Эмилион-53». Поистине божественное наитие снизошло на «Тур дʼаржан». Никогда прежде я не знал, что шляпка гриба может быть фарширована луком-шалотом, чесноком, маслом и струганым орехом. Вино услаждало мое горло. Я представил себе, какое испытал бы счастье, преломи мы с вами хлеб в ресторане, который втайне считали бы своим.