До сих пор я говорил с вами как кубинский революционер. Но я должен поговорить с вами и как человек, любящий мир, и с этих позиций я считаю, что Соединенные Штаты играют на земном шаре слишком важную роль и потому должны способствовать миру во всем мире. Следовательно, я не могу не надеяться, что в Северной Америке появится лидер (почему бы не Кеннеди, многое говорит в его пользу!), который готов будет преодолеть непопулярность, который выступит против трестов, скажет правду и — главное — даст различным народам жить, как они хотят. Мы ничего не просим: ни долларов, ни помощи у дипломатов, или банкиров, или военных — ничего, кроме мира, и чтобы нас признали такими, какие мы есть! Почему нельзя внушить американцам, что социализм не направлен против них, а призывает к сосуществованию?»

В заключение Фидель Кастро сказал: «Поскольку вы снова увидите Кеннеди, будьте посланцем мира — я хочу, несмотря ни на что, чтобы меня ясно поняли. Я ничего не требую, я ничего не ожидаю — нынешняя ситуация меня как революционера вполне устраивает. Но как человек и как государственный деятель я считаю своим долгом сказать, что основы для взаимопонимания могут быть найдены. Можно достичь мира, если в Соединенных Штатах появится лидер, способный хотя бы наполовину понять взрывную ситуацию в Латинской Америке, — таким человеком по-прежнему может быть Кеннеди. У него еще есть возможность стать в глазах истории величайшим президентом Соединенных Штатов, лидером, который сможет наконец понять, что сосуществование капиталистов и социалистов возможно даже в Америке. Тогда он станет более великим президентом, чем Линкольн. Я, например, знаю, что Хрущев считает возможным разговаривать с Кеннеди. Другие лидеры уверяют меня, что достичь эту цель можно будет только после его переизбрания. Лично я считаю Кеннеди ответственным за все, но я вот что скажу: за последние несколько месяцев он многое понял, и в конечном счете я убежден, что любой другой на его месте будет хуже. — И с широкой мальчишеской улыбкой Фидель добавил: — Если снова увидите президента, скажите ему, что я готов объявить Голдуотера моим другом, если он гарантирует переизбрание Кеннеди».

35

Отель «Пале-Руайяль»

22 ноября 1963 года

Дорогая Киттредж.

Прошло довольно много времени с тех пор, как я вам писал. Во всяком случае, так мне кажется. Сижу у себя в номере в «Пале-Руайяль», комнате, пышно убранной в стиле ар нуво, — в книге постояльцев стоит даже запись Трумэна Капоте[210]: «Мой дом вдали от дома». (Скорей всего он всюду пишет так.) Сегодня пятница, три часа дня, и меньше чем через два часа мы с Галифаксом отправимся на встречу с особо важной персоной, ради которой мы сюда и приехали. Я сижу один, привожу в порядок мысли и сгораю от желания потолковать с вами. Если, говоря о данном проекте, я, к примеру, называю моего спутника Галифаксом, так это потому, что я хочу отослать письмо экспресс-почтой, поскольку дипломатическая почта для меня недосягаема. Так что мои излияния пойдут обычным путем.