Читаем Призрак и леший полностью

Голос был явно сочувственен, насмешлив и не опасен. Я сначала вздрогнул от неожиданности, потом инстинктивно напрягся, мгновенно прокручивая в голове план дальнейших действий, затем глубоко вдохнул кристально-чистый воздух, постепенно и сосредоточенно выдохнул его, расслабился, выпрямился во весь рост. Правая рука аккуратно и медленно потянулась к пистолету. Чёрт возьми, неужели меня уже выследили и настигли? Не может такого быть! Прошло слишком мало времени. Я крайне осторожно и, не торопясь, повернулся и увидел в пяти-шести шагах от себя… седого и сухонького старичка с длинной бородой и усами. Он сидел на песке по-восточному, одет был в ярко-жёлтую майку и синие шорты, обут почему-то в ярко-зелёные кроссовки, а на голове его безмятежно покоилась кепка вызывающе-красного цвета. Рядом с ним лежала чёрная удочка, и стоял пластиковый контейнер оранжевого цвета. В паре метров от незнакомца на траве сидела большая белоснежная собака. Её голубые глаза внимательно следили за мной. Боже мой, какая необыкновенная красавица! Ух, прелесть, ух, умница! Обожаю эту породу. Как же она называется? Забыл… Ах, да! Кажется, «хаска» или «хаски». Северная или полярная лайка. Ездовая собака. Примерно так.

— Нравится? — спросил старичок.

На его лице играла крайне доброжелательная и слегка ироничная улыбка. Никакой реальной опасности я не почувствовал. Я медленно достал руку из-за пазухи. В ней покоился всего лишь обычный мобильный телефон, не более того.

— Конечно, нравится! Очень! — воскликнул я. — Шикарная собака! Мне бы, такую! Ух! Эх!

— Это кобель, — с гордостью произнёс старичок. — Зовут его Чингисханом. Можно обращаться к нему попроще — «Хан». Сильный, чертяка. Зимой он так лихо таскает меня на лыжах, что ветер свирепо и хищно в ушах свистит, и образуются зоны мощной турбулентности за спиной! Представляете!?

— Красавец!

— А мобильные телефоны в этих глухих и отдалённых местах сигнал не ловят или ловят очень плохо, увы, — вдруг резко сменил тему разговора незнакомец. — Связь возможна только по спутниковому аппарату. По сотовому телефону можно разговаривать более-менее успешно, если подняться от реки повыше, к шоссе или туда, где находится моя скромная обитель. Вот так…

— Жаль, — с досадой произнёс я и убрал телефон обратно во внутренний карман куртки. — А возвращаясь к первоначальной теме… Ну, что касается видов, типов и способов самоубийств… Все они в той или иной степени нелегки и мучительны. И вообще, суть заключается не в самом самоубийстве, как таковом, а в ожидании его и в длительной подготовке к нему. Вот где концентрируются и тоска, и ужас, и боль и всякие другие, крайне невыносимые душевные и нравственные мучения и страдания. Мгновенная смерть, например, от выстрела в висок, в рот или в сердце, или от цианистого калия — это самый лёгкий этап в процессе самоубийства. Ведь перед тем, как поднести или приставить оружие к упомянутым мною органам или частям тела, или принять яд, так намучишься и настрадаешься, столько всего с сожалением вспомнишь, такие тебя будут терзать переживания и сомнения, что мало не покажется!

— Да, вы верно мыслите. Как говорил когда-то, сравнительно давно, один великий и умный человек, «упадок духа сродни смерти», — горестно вздохнул мой негаданный собеседник.

— Да… Вы совершенно правы, — печально, задумчиво и крайне скорбно произнёс я в ответ. — Упадок духа у самоубийцы присутствует всегда и везде. Если упадок духа сродни смерти, то самоубийца практически умирает дважды.

— Почему?

— Человек, решительно замысливший самоубийство, уже почти мёртв ещё задолго до его осуществления. Какая, однако, зловещая картина, — перед вами ходит ещё вполне живой мертвец, который скоро умрёт окончательно! Представляете!? Ужас! Маразм! Тьфу, тьфу, тьфу!!!

— Да, вы правы, — рассмеялся старичок.

— Ну и тему для разговора мы выбрали, однако, — несколько нервно и напряжённо улыбнулся я в ответ.

— Кто вы есть? Как вас зовут, откуда вы родом, как оказались в этом Богом забытом месте? — поинтересовался старичок. — Акцент у вас какой-то странный.

— Я вообще-то издалека. Русский. Зовут меня Александром. Судьба занесла в этот волшебный, я бы сказал, в райский и дивный край, который отнюдь не забыт Богом, — я сделал несколько шагов в сторону собеседника.

Тот оставался абсолютно спокойным, неподвижным и безмятежным. Собака напряглась и глухо зарычала.

— Хан, фу! Ну что же ты так негостеприимно себя ведёшь? Успокойся, расслабься, — старичок, кряхтя, поднялся с песка.

Оказался он небольшого роста, был сухощав, но весьма жилист. Довольно просторные шорты очень смешно смотрелись на его тощей фигуре. Я не смог удержаться от облегчённой улыбки, а вернее, от саркастической ухмылки.

— И что вас так развеселило?

— Наряд у вас какой-то странный. Такая вакханалия всевозможных цветов, и вообще… — снова осторожно улыбнулся я.