К вечеру в парке Вашингтона начала собираться толпа. Окрыленные этой новостью, журналисты ринулись туда, что, в свою очередь, повлекло за собой новый приток чернокожих манифестантов. Вскоре в парке повсюду гремел рэп и запускались петарды. Вечер пятницы был временем получки, пива, начала выходных и возможности выпустить пар.

Напряжение росло на глазах.

Примерно через сорок часов после отъезда из Топеки со своим неприятным пассажиром пастор вернулся домой. Он выключил двигатель и какое-то время просто сидел, приходя в себя. Дана встретила его у двери на кухню и, обняв, поцеловала со словами:

— Ты выглядишь очень усталым.

— Все в порядке, — ответил Кит. — Просто надо выспаться. А где мальчики?

Дети сидели за столом и ужинали. Увидев отца, они бросились к нему, будто не видели целый месяц. Старший — Клэй — был одет в форму футболиста, готового выйти на поле. После радостных объятий семья уже в полном составе продолжила ужин.

Пока Кит переодевался, быстро приняв душ, Дана разглядывала его, сидя на кровати.

— Здесь никто не знает о твоей поездке. Я несколько раз разговаривала с Мэтью. Мы все время смотрели телевизор и следили за новостями по Интернету. Твое имя ни разу не упоминалось. Там тысячи фотографий, но тебя на них нет. Все считают, что тебя просто куда-то срочно вызвали, и ничего не подозревают. Может, нам и правда повезет и все обойдется.

— А что сейчас происходит в Слоуне?

— Ничего особенного. Отменили сегодняшнюю игру и преподносят эту новость так, будто разбился пассажирский самолет.

— Из Миссури пока тоже ничего?

— Ни слова.

— Ждать осталось недолго. Я даже представить не могу, какой шум поднимется, когда объявят, что нашли останки Николь. Город буквально взорвется!

— И когда это случится?

— Не знаю. Зависит от того, что задумал Робби.

— Робби? Ты говоришь так, будто вы старые приятели.

— Так и есть. Мы познакомились только вчера, но много вместе пережили.

— Я так горжусь тобой, Кит! То, что ты сделал, — настоящее безумие, но на такое способен только мужественный человек.

— Я себя таковым не ощущаю. Даже не могу толком описать, что сейчас чувствую. Наверное, так и не отошел от шока. Это была удивительная поездка, но мы проиграли.

— Ты сделал все, что мог.

Пастор натянул свитер и заправил рубашку в брюки.

— Я очень надеюсь, что Бойетта поймают. А вдруг он найдет новую жертву?

— Перестань, Кит. Он же умирает!

— Но он оставил в больнице свою палку, Дана! Ты можешь это объяснить? Я провел с ним пять дней, хотя кажется, что целый год, и без палки он ходил с большим трудом. Почему он ее оставил?

— Может, решил, что с ней его легче выследить.

Пастор застегнул ремень.

— Он к тебе неравнодушен, Дана. И несколько раз заговаривал о тебе: «Какая красивая у вас жена!»

— Меня это не пугает. Он не настолько глуп, чтобы вернуться в Топеку.

— Он совершал и не такие глупости. Подумай, сколько раз его арестовывали!

— Нам пора. Игра начинается в шесть тридцать.

— Скорей бы! Мне нужно отвлечься. У нас случайно нет бутылки вина для причастия?

— Думаю, есть.

— Отлично! Мне необходимо что-нибудь выпить. Давай посмотрим футбол, а потом я дам тебе полный отчет.

— И со всеми подробностями!

Глава 33

Встречу организовал судья Элиас Генри. Вообще-то он никому не мог приказать явиться к нему в пятницу вечером, но убеждать судья Генри умел. Пол Коффи и Дрю Кербер приехали в здание суда ровно в восемь вечера. Вслед за ними появился Джо Редфорд, и все трое заняли кресла перед столом судьи. Робби с Карлосом уже были там, и в атмосфере чувствовалось напряжение. Никаких приветственных слов, никаких рукопожатий или обмена любезностями. Через мгновение появился мэр Руни и занял место сбоку от стола, сев отдельно от остальных.

Судья Генри, одетый в неизменный темный костюм и белую сорочку с оранжевым галстуком, торжественно начал:

— Теперь все в сборе. У мистера Флэка есть важное сообщение.

Робби сидел напротив Кербера, Коффи и Редфорда, которые замерли в тревожном ожидании, будто боялись услышать смертный приговор.

— Сегодня около пяти утра мы выехали из Слоуна и направились в округ Ньютон, штат Миссури. С нами был Тревис Бойетт. На месте мы оказались примерно через шесть часов. Бойетт показывал, куда ехать, и мы по заброшенным проселочным дорогам с трудом добрались до холма, который местные называют Руповой горой. Это дикое и заросшее бурной растительностью место, где никто не бывает. Бойетт с трудом вспоминал дорогу, но, в конце концов, все-таки вывел нас к месту, где, по его словам, он похоронил Николь Ярбер. — Робби кивнул Карлосу, и тот нажал клавишу на ноутбуке.

На белом экране, висевшем в дальнем углу комнаты, появилось изображение поляны, поросшей высокой травой.