Читаем Приватир полностью

Узнав о том, что посольства Трабзона и Краснодара были захвачены в плен войсками Босфорской оперативной группировки, мой отряд стал готовиться к тому, чтобы ударить в спину зарвавшимся средиземноморцам. Однако дни летели один за другим, а ничего не происходило. Конфедерация сбрасывала сообщения, что пока всё тихо, а о том, что происходит в Альянсе, мы знали очень мало. Новостных радиопрограмм в этом государственном образовании не было в принципе, а извещать наёмников о последних событиях наши наниматели считали излишним.

Так минуло пять дней, и однажды, когда мои воины бегали по полигону и отрабатывали работу в подгруппах при атаке укреплённой оборонительной позиции, ко мне подошёл командир Сербского батальона Бранко Никшич. В последние дни мы с ним практически не общались. Мне как-то не до того, к прорыву с вражеской территории готовлюсь, да и у него своих забот хватает.

Комбат сербов, крепкий и сильный мужчина лет под сорок, высокий брюнет с роскошными волосами до плеч, глаза голубые, одет в тёмно-зелёный полевой камуфляж, а обут в высокие рыжие берцы. В общем, личность уже сама по себе запоминающаяся, но есть ещё один небольшой штришок – золотая серьга в мочке левого уха. По жизни весёлый человек, с товарищами и своими бойцами может шутить и смеяться часами, и в то же самое время чрезвычайно жесток к врагам. Не раз уже с ним выпивал накоротке, многое о нём знаю и отношусь к нему хорошо. Но бдительности я не ослабляю, поскольку Бранко Никшич может быть непредсказуем и, если посчитает, что я веду двойную игру или чем-то его оскорбил, может затаить зло.

Я стоял на небольшой высотке и в бинокль наблюдал за своими бойцами. Серб остановился рядом, с полминуты помолчал и задал вопрос, которого я от него никак не ожидал:

– Чего вы ждёте, Саша?

– Не понял? – Я опустил бинокль и повернулся к Никитичу. – О чём ты, Бранко?

– Почему вы ещё не свалили с острова?

– А с чего ты взял, что мы должны куда-то свалить?

– Не надо, – серб поморщился, – не юли. Это солдаты Альянса не видят, что вокруг них происходит, а мои парни всё подмечают, так что ваши сборы, внимание к штабу полка и разведка в порту незамеченными не остались. Мне кажется, что вы хотите покинуть территорию Средиземноморского Альянса, и не просто так, а с шумом и грохотом. Мои догадки верны?

Поколебавшись, я ответил честно:

– Да.

– Почему?

– Альянс готовится напасть на нашу страну, а для нас Родина – это святое. Как только средиземноморцы нанесут свой удар, так и мы медлить не станем.

– Понимаю вас, и намерение ваше одобряю.

– Ты не будешь нам мешать?

– Нет, не буду, но за это мне нужна моя доля в кораблях и снаряжении, которые мы у Альянса захватим.

– Это получается…

– Да-да, – усмехнулся Никшич, – получается, что я с вами. Не нравится мне здесь, и надо покидать эту службу.

– Сколько ты хочешь?

– Половину всего, что мы захватим. За это мой батальон нейтрализует македонцев и турок. Они за контракт с Альянсом крепко держатся, и с ними договориться сложно. Кроме того, могу взять на себя захват полковых складов.

– Значит, отныне мы союзники? – Я протянул ему руку.

– Именно так. – В крепком рукопожатии он скрепил наш договор.

После разговора с комбатом сербов прошли ещё сутки, и всем батальонам 14-го пехотного полка приказали выстроиться в поле. При этом оружие оставалось в лагере, а вид мы должны были иметь самый бравый. В сопровождении двух взводов личных гвардейцев на автомашинах и броневиках нас навестил сам командующий Критской оперативной группировкой адмирал Средиземноморского Альянса Анастас Папастратос.

Сухощавый и жилистый адмирал, блистая совершенно невообразимым количеством золотого шитья на красном мундире, торопливо пробежался вдоль строя, принял доклад полковника, приветливо покивал Бурову и, взобравшись на переносную трибуну, произнёс зажигательную пятнадцатиминутную речь. Говорил он на английском, и что он нам хотел сказать, я не понимал, хотя редкие слова из его речи мне всё же удавалось выхватить, и из общей мешанины становилось понятно, что он зовёт нас на войну против Кубанской Конфедерации. В общем-то так оно и оказалось, и после того, как построение было окончено, а адмирал вместе со своим сыном отбыл в Родос, по поручению полковника Папастратоса переводчик Бекбулат Три Кинжала собрал всех комбатов в штабе и более подробно разъяснил, что хотел сказать командующий.

С сегодняшнего дня Средиземноморский Альянс находился в состоянии войны с Кубанской Конфедерацией, и Босфорская эскадра адмирала Черри уже вела артиллерийский обстрел наших берегов. Ещё день-два – и начнётся высадка первой волны десанта, а нашей бригаде, то есть 14-му полку Бурова и 13-му полку Айбата, предстоит идти во второй волне. В связи с этим следующим утром мы должны погрузиться на ждущие нас транспортники, в море соединиться с кораблями Айбата и направиться в распоряжение командования Босфорской оперативной группировки.