Читаем Притворись моим парнем полностью

— Похоже на то. По мне словно грузовик проехал. — Он ощупал руками лицо, потянув за собой какие‑то трубочки и проводки. — Что случилось? Где я?

Со смесью облегчения и удивления Харпер поняла, что он не помнит последних нескольких дней. Анализы, тесты, сканы, и, наконец, в одну из артерий его сердца поставили шунт. Большую часть времени он провел без сознания. Харпер просто сидела у его кровати, ожидая новостей от медсестер и докторов, которые за ним ухаживали.

— В аэропорту у тебя случился сердечный приступ. Ты в больнице уже несколько дней.

Себастьян осмотрел себя и нахмурился.

— Почему у меня болит запястье?

— Через него они ввели шунт в твою грудь.

— Ух ты.

Харпер сидела на краю кровати. В последние несколько дней ее переполняли эмоции, которые она никогда не испытывала и не хотела бы испытать вновь. Сперва столкновение с мстительной и несчастной Джози и страх, что ее сейчас застрелят. Харпер никогда так близко не сталкивалась с оружием и не знала, как реагировать. Потом Себастьян упал, и она бросилась к нему, позабыв обо всем на свете. Она не слышала, как ушла Джози, но, когда Харпер подняла голову, той уже не было. Видимо, не хотела сталкиваться с пожарными и скорой.

С тех пор она не вспоминала об этой ситуации. Страх потерять Себастьяна прежде, чем она скажет ему о своих чувствах, затмил все. Всю дорогу в больницу она сгорала от стыда, что из‑за нее он оказался в опасной ситуации, которая едва не убила его. И потянулись наполненные беспокойством дни в ожидании результатов его тестов.

Наконец — и это чувство появилось совсем недавно, — она злилась.

Это была самая неожиданная эмоция, но она не могла от нее избавиться. Прошлой ночью врач, занимавшийся Себастьяном, пришел с его кардиологом. Они разговаривали с ней о его текущем состоянии так, словно она была в курсе. Обсуждали, что этот сердечный приступ был более серьезный, чем предыдущий, что двух недель вне офиса было недостаточно.

Было так сложно сохранить нейтральное выражение лица и не выдать, что она понятия не имеет, о чем они говорят. Но по мере разговора все становилось яснее.

Например, почему трудоголик смог бросить все и уехать в Ирландию. Ему нельзя было работать. Не после того, как последний сердечный приступ обрушил его на пол собственной лаборатории меньше двух недель назад.

Две недели назад у него был сердечный приступ, и он ничего не сказал об этом. Он вел себя как будто ничего не случилось и отправился с ней на самолете в Ирландию. Мурашки ползли по спине при одной мысли об этом. А что, если бы что‑то случилось там? Замок находился в настоящей глуши, в нескольких часах езды от Дублина. Как быстро они смогли бы довезти его в больницу с новейшим кардиологическим отделением?

Скажи он, и Харпер могла бы наблюдать за симптомами. Ну или, как минимум, в аэропорту сказать службе спасения, что у него проблемы с сердцем. А так она лишь беспомощно сидела, плакала и в отчаянии повторяла снова и снова: «Он просто упал».

Не стало ей легче и после разговора с его деловым партнером. Финн был указан как контактное лицо в чрезвычайной ситуации, он же отвечал за все вопросы, связанные с медициной, и его вызвали в больницу. Он следил за результатами тестов и добился для Харпер возможности оставаться с Себастьяном, хотя она не была членом его семьи. За одно это она была в долгу перед Финном, не говоря уже об информации, которой он с ней поделился.

— Доктора говорят, ты будешь в порядке, но нельзя торопить события. Тебя, скорее всего, выпишут завтра. Финн договорился, что медсестра будет дежурить у тебя на квартире.

— Мне не нужна медсестра.

— Финн говорит — и я с ним согласна, — что после второго сердечного приступа ты потерял право голоса в этой сфере. Ты не можешь приступить к работе. Медсестра будет следить, чтобы ты принимал все лекарства и хорошо питался. Тебе нужно будет зарегистрироваться для участия в реабилитационной программе, чтобы восстановить выносливость и разработать режим тренировок, который поможет предотвратить повторный приступ. Ты должен следовать всем предписаниям, следующего ты можешь не пережить.

Себастьян хотел было возразить, но передумал.

— Да. Ты права.

Харпер отрепетировала свою речь уже несколько раз. Она не была уверена, что сможет выразить свои мысли, но нужно было попробовать.

— Эти дни были очень длинными, Себастьян.

— Верно. Разве ты была не в этой же одежде, когда мы возвращались домой?

Харпер не нужно было смотреть в зеркало, чтобы сказать, что он прав. Она так и не заехала домой. Выбралась в сувенирный магазин, чтобы купить зубную щетку и туалетные принадлежности, и больше не отходила от Себастьяна. Их чемоданы и все остальные вещи остались в аэропорту — там, где они встретились с Джози. Из «скорой» она позвонила Джону и попросила вернуться за их вещами. Они с Эммой были готовы привезти ей все необходимое, но ей не хотелось доставлять им еще больше неудобств.

— Особенно пугающе это было из‑за неожиданности. Молодой здоровый тридцативосьмилетний мужчина не падает на землю с сердечным приступом просто так, Себастьян.

— Я не думал, что это важно.