Читаем Пристанище ведьм полностью

Может, в другой жизни я была бы обычной девчонкой. И залезла бы к нему в комнату просто потому, что хотела провести больше времени вместе. Мы бы договорились о тайной встрече, передавая записки и перешептываясь, пока никто не видит. Может, если бы мой брат не умер, мы с Оливером со временем стали бы парой, как я всегда мечтала. Я вполне могла представить себе другую Фрэнсис, другого Оливера, словно в эхе воспоминаний. Не такие несчастные, мы бы нежились в объятиях друг друга.

Я резко вернулась к реальности.

– Хотела с тобой увидеться, – сказала я, потому что отчасти это была правда.

Лицо Оливера смягчилось, но все равно было видно, что мое внезапное появление застало его врасплох.

– Редко такое бывает, чтобы ко мне в окно залезали красивые девушки, – сказал Оливер.

«Красивые», – мысленно отметила я.

– Редко? То есть все-таки бывало?

Оливер усмехнулся, но тут же нахмурился, явно смущенный нашим странным разговором, и я его в этом не винила.

– Об этом ты хотела поговорить, Фрэнсис?

Я опустилась на деревянный стул за его письменным столом – чистым и опрятным, как и все в комнате Оливера. Карандаши лежали в ряд, бумаги – в аккуратной стопке. Школьный пиджак без единой складки висел на спинке стула. При этом комната не выглядела холодной и пустой. На кровати лежало красное покрывало, а над дверью висела картина с залитым солнцем пейзажем. Стены были обшиты дубовыми панелями. Атмосфера получилась уютная, домашняя, и буквально чувствовалось, что здесь живет Оливер.

– Нет, не об этом.

– Тебе нужна помощь? – спросил он с искренней заботой.

Похоже, ему и впрямь было небезразлично, все ли у меня в порядке, и от этого мое сердце болезненно сжалось.

– Нет, – ответила я.

Оливер захлопнул книгу.

– Не похоже.

– Правда, – настаивала я.

Прозвучало довольно капризно.

Оливер свесил ноги с кровати и сел на самый край, так что наши колени почти соприкоснулись.

– Я не могу позволить повториться тому, что случилось с Уильямом, – сказал он со вздохом. – Позволь тебе помочь, Фрэнсис.

Когда я смотрела на него, меня охватывало странное чувство – неуютное, волнующее, но при этом теплое. Вместо того чтобы разбираться в нем, я вспомнила об уже знакомой и понятной мне злобе. Обо всех письмах, оставшихся без ответа, о днях, которые я провела одна в отделении полиции. Оливера восприняли бы более серьезно. Может, уже нашли бы преступника, и те остальные мальчишки выжили бы. Мир чаще прислушивается к юношам вроде Оливера Кэллахана, чем к девушкам вроде меня.

– Ты меня бросил, – сказала я.

Оливер поник, словно собрался заплакать.

– Извини.

Он произнес это слово так, будто наконец сумел выдавить его из себя спустя шесть месяцев после трагедии.

– Мне было очень тяжело, Фрэнсис. Даже смотреть на тебя тяжело. Даже думать. Я так сильно переживал, что прямо не знал, куда себя деть. Прости, пожалуйста. Прости.

Его мрачное признание повисло в воздухе.

Однако сейчас было не время для перемирия.

– Мне не нужны твои извинения.

Оливер смотрел на меня так, словно я нуждаюсь в спасении, и меня это приводило в бешенство. Тем более что отчасти я искренне жаждала его защиты.

– Понимаю, что словами невозможно выразить глубину моего сожаления, – продолжил Оливер и вздохнул так тяжело, словно держал на плечах весь мир. – Уилл всегда умел сказать что надо и к месту. А я никак не могу найти нужные слова.

Я не ожидала, что Оливер Кэллахан способен вновь разбить мне сердце, но ему это удалось.

Одно дело – когда Максин с Леной и Финном помогают мне с ритуалом воскрешения, и совсем другое – общаться с человеком, который скучает по Уильяму не меньше моего.

Ведь в горечи ты одинок.

Я подалась ближе, и наши колени соприкоснулись.

– Мне тоже его не хватает.

– Порой я гадаю, станет ли когда-нибудь легче, – прошептал Оливер, и его зеленые глаза наполнились слезами.

Они пробили мою стену злости. Сейчас было особенно легко забыть о том, ради чего я сюда пришла. Потому что я готова была на все, лишь бы он не заплакал.

– Думаю, однажды мы будем чувствовать себя иначе. Не знаю, лучше ли, но иначе.

– Я думал, мы с ним состаримся вместе, – признался Оливер. – Будем сидеть на балконе, бросать крошки голубям.

Я улыбнулась, представляя эту картину.

– Боюсь, ни у кого из нас будущее не получилось таким, каким мы его представляли. Даже странно, как жизнь всегда оказывается полной противоположностью наших ожиданий.

Интересно, если я его обниму, он будет выглядеть не таким раздавленным? Могу ли я склеить осколки его сердца?

– Ты когда-нибудь объяснишь, что происходит? – спросил Оливер.

Я понимала, что он не о том, почему я залезла в окно, и не о туберкулезе. А о том, что произошло в подвале. Он не собирался отступать, и на его месте я тоже, наверное, продолжала бы настаивать на ответе.

– Фрэнсис, прошу, – не произнес, а буквально выдохнул он.

Я искренне хотела сказать ему правду, но все-таки пришла сюда не за этим.

– Мне нужно кое-что.

– Что угодно, – сразу же ответил Оливер.

– Часы моего брата.

– Часы Уилла? – озадаченно повторил он.