– Прозвучит глупо, но я и сам не знаю. Я поздно закончил работу и возвращался домой обычным путем. Вдруг меня ударили чем-то со спины, и рот мне зажала рука в перчатке – такой шершавой, колючей. Вода в реке была холодная, но всего через минуту я перестал ее чувствовать. И понял, что умер. Я даже оглянуться не успел, посмотреть, кто меня убил.

Меня пронзила игла разочарования. Я ожидала получить от него имя или хотя бы подробное описание внешности. Какое-то руководство к действию.

– То есть ты не знаешь, кто это был?

Уильям покачал головой.

– Извини, ничем не могу помочь.

Меня даже ни капли не удивляло, как беспечно он относится к собственному убийству.

– Может, ты заметил женщину? Лет сорока? Или более высокую и молодую?

Он вздохнул.

– Я ничего не видел, Фрэнсис. Я смотрел на реку. Слышал только, как кто-то насвистывает мелодию. Ночь была красивая. А потом раз… И все, темнота.

Отчасти я переживала, что он намеренно меня обманывает, якобы все произошло быстро и безболезненно – не хочет ранить мои чувства.

– Что же мне делать? – в отчаянии спросила я. – Что мне делать без тебя?

Он улыбнулся, и все было бы идеально, будь он здесь, со мной, в мире живых.

– Просто жить, дурашка.

– Но я не знаю как, – с трудом выговорила я сквозь слезы.

– Ты всегда была самой умной из нас, – возразил Уильям. – Не вини себя в моей смерти, сестренка. Живи за нас обоих. Даже не думай чувствовать себя виноватой за то, что неспособна изменить прошлое!

Если честно, я готова была поменяться с ним местами и сама оказаться там, за зеркалом, вместо него.

– А ты всегда был самым храбрым.

– Теперь твоя очередь, – сказал Уильям.

Его изображение постепенно развеивалось, как дым на ветру.

– Но я не знаю как! – повторила я.

Горячие слезы обжигали мне кожу.

– Ты этому научишься, как и всему, – пообещал Уильям.

В груди у меня все сжалось, и я всхлипнула:

– Пожалуйста, не уходи!

– Я бы никогда тебя не бросил, – сказал он с прощальной улыбкой и растворился в пустоту.

– Нет! – вскричала я и согнулась пополам, содрогаясь от рыданий. – Нет!

Финн обнял меня за плечи, но я отстранилась от него и подползла на четвереньках к сборнику заклинаний.

– Tras thar an veil agus tabhair dom an méid a cailleadh ionas go faimais níos mó ama a labhair, – прочитала я, жадно глотая ртом воздух, умоляя Уильяма вернуться.

– Хватит, голубка, ты так доведешь себя до истерики, – сказал Финн, пытаясь забрать у меня книгу.

– Нет! – закричала я. – Мне не хватило времени!

Я вцепилась в книгу и отползла к зеркалу. Повторила заклинание еще раз, но тщетно. Ничего не произошло.

Я попробовала в третий раз.

И четвертый.

Финн смотрел на меня с жалостью, и в зеркале отражалось его лицо.

Я без конца повторяла заклинание, моля вселенную нарушить ее правила хотя бы раз, ради меня.

Финн ласково погладил меня по плечу.

– Хватит, Фрэнсис.

Я прижалась лбом к холодному стеклу, нехотя принимая жестокую правду.

Я снова лишилась Уильяма, но на этот раз – навсегда.

Глава 28

Я так горько рыдала, что даже странно, как мое тело не разорвалось на мельчайшие частички. Рыдала, пока глаза у меня не опухли так, что сложно было их открыть.

Финн все это время придерживал меня за плечи.

– Ты смогла, Фрэнсис.

Возможно, мне следовало найти успокоение в том, что Уильям не страдал и не мучился. Что он умер мгновенно. Возможно, после того как я немного оправлюсь, мне и впрямь станет от этого легче.

Финн позволил мне плакать, кажется, целую вечность. Постепенно слезы высохли, и мне хватило сил на то, чтобы поднять взгляд. Финн помог мне встать и вывел из погреба. Приятно было прижиматься к его надежной, крепкой груди.

Он отвел меня в свою комнату, маленькую и без окон, ненамного больше чулана. Там помещались простая койка и письменный стол, заваленный книгами, клубками шерсти и записками со знакомым почерком. К стене были прислонены потертая скрипка и потрепанный лук.

– Не знала, что ты умеешь играть, – слабо проговорила я, кивая на инструмент.

Сил на слезы уже не осталось. Я чувствовала лишь невыносимую пустоту внутри, и все мои мысли были только о том, как же мне плохо.

– В последнее время забросил, – отмахнулся Финн и подвел меня к кровати, чтобы я могла отдохнуть с относительным комфортом.

Я легла и повернулась на бок. Меня одолевала ужасная тяжесть, но при этом разум был чист, как это часто бывает уже после истерики.

– Как нам решить, что делать теперь? – спросила я.

Финн лег рядом, лицом ко мне, едва не касаясь меня кончиком носа.

– На это у нас целая жизнь.

Я посмотрела на Финна. Я могла бы часами любоваться его профилем.

Он погладил меня по волосам, медленно и нежно, без спешки и страсти, просто касаясь меня с любовью.

Странно было осознавать, что для него я существую уже давно, в то время как в моем мире он появился гораздо позднее.

Какое-то время мы молчали. Наконец мое дыхание выровнялось, руки перестали трястись, и я решилась задать вопрос, который давно вертелся на языке:

– Я такая, какой ты меня представлял в своих снах?

Финн закусил губу, а потом ответил: