Читаем Приручить королевича (СИ) полностью

— …Нам кто-то рассказал о проклятии, — продолжал Злат, и по его лицу было понятно, как он скучает по той безмятежной дружбе. — И Зим очень расстроился. Мне даже показалось, что эта чушь стала для него большим потрясением, чем весть о пропаже его отца. Впрочем, когда дядя Кудеяр исчез, мне было три года, и, если честно, я плохо помню, как тогда вел себя Снежен… Зим и остальные только-только приехали сюда и едва привыкли к нашей семье, к нашему дворцу, и тут такая весть… Говорят, он до сих пор верит, что отец вернется, просто блуждает между миров и не может найти дорогу обратно… Прости, я плохой рассказчик.

Варя горячо (но коротко) заверила Злата, что его сбивчивость и перепрыгивание с события на событие нисколько ее не сбивают.

— Они у нас четыре года прожили. Я их всех считал уже родными моими братьями и сестрами! И еще бы дольше вместе оставались, если б не узнали о «наследстве» от Грозоврата. Кстати, он тогда еще был жив, древний старикашка. Снова вступил на престол и правил Синегорьем вместо пропавшего сына и малолетнего внука. Тетя Буря — Хранислава Буря, мать Зимкина — из нее государыня вышла плохая, всё-таки неблагородное происхождение сказывается, нет в ней нужной струнки. Если б не дед Путивест, она бы одна не справилась — война из горящего Вольнополья запросто перекинулась бы на их земли. А дед стиснул кулак, и в его паучьей костлявой руке мятеж захлебнулся кровью. Конечно, Кудеяр тоже успел много сделать. И дядья Яснолики и Милонега тоже себя не щадили, мстили заговорщикам за растерзанных короля и королеву, как безумные… Я-то этого всего не знал, мне потом рассказали, — добавил он с ноткой вины. — Не представляю, как Краса и Неж выдержали, ведь их родителей зачарованная толпа убила у них на глазах! Мне ничего не говорили, я в свои три года считал, что они грустные, потому что их отослали к нам учиться… Они вправду прилежно учились — у Тугохвала, он тогда и задумал создать свою академию. Зато ни я, ни Милка, как ни тужились, дар в себе пробудить не сумели. Но всё равно приходили и делали вид, что занимаемся, а сами, конечно, только мешали всем, — он рассмеялся, с теплом вспомнив былое. — Я страшно завидовал Зиму, а Милка — Чаруше. Я всё рвался поехать к деду Грозоврату, мечтал стать его учеником. Не понимал, что старику едва хватало терпения на управление страной, на родного-то внука сил у него не оставалось. А жаль, одно занятие с легендарным колдуном стоило бы этих четырех лет учебы у нашего пустозвона Тугохвала. Мой отец долго не желал расставаться с мечтой, что я стану первым чародеем на престоле Белозорья, и меня заставляли заниматься по принципу: «А вдруг?!»

— О, как я тебя понимаю! — не могла не улыбнуться Варя, вспомнив собственные старания, благо воспоминания были свежее некуда.

— У Зима всё получалось играючи, — вздохнул Злат, грея в руке стакан сидра и провожая пузырьки рассеянным взглядом. — Я обожал его и ходил за ним хвостиком. Уже тогда, мальчишка, он мог бы потягаться с Чуролютом. Правда, ему запрещали расходовать силы даже ради тренировок, ведь он не научился соразмерять возможности и в пустяковом заклятии осушал себя за считанные минуты. Плохо, что к тому времени он остался без поддержки Алояса. А Зореслава, младшая сестра Снежена, была еще слишком мала — младше меня на два года. Из нее, младенца, Грозоврат выцедил единственный накопитель и отправил Зиму с наказом использовать лишь под угрозой неминуемой смерти. Мне, конечно, не понять, но уже тогда я подозревал, что это сущая пытка — носить в себе могущество огромной силы и при этом не иметь возможности эту силу применить и даже толком опробовать. Впрочем, Вран говорит, он и сейчас почти всё так же связан по рукам…

Варя прикусила кончик языка — вот когда она точно узнает, что ее накопители подходят желтоглазому королевичу, тогда и похвастается своими перспективами. А пока это всего лишь предположения Алояса и Врана. Им, конечно, виднее, но мало ли! Тут главное самосглазом себе же не подкузьмить…

— Так из-за чего вы с Зимославом поссорились-то? — напомнила она о самом интересном.