Читаем Приобретут весь мир полностью

Когда Ланни вернулся в свой отель, он нашел записку от Гесса с приглашением провести ночь в своем доме в пригороде. Гостя доставили в пуленепробиваемом автомобиле со свастиками на дверях и с шофером в военной форме. Раньше Ланни посещал этот дом и встречал фрау Гесс, высокую, суровую фрау с глубоким голосом. Она не находила никакой несовместимости между национал-социалистической мистикой и индуистской философией, основанной на доктрине Упанишадов. Ланни завоевал ее уважение, рассказав ей об идеях Парсифаля Дингла и общении с монахами Додандувы, живыми и мертвыми. Теперь он обновил свой отчет и в то же время размышлял об этом, казалось бы, странном браке. Неужели это правда, как рассказывала принцесса слухов Хильде, что фюрер сам устроил этот брак, чтобы прекратить слухи о ненадлежащих отношениях между собой и его преданным мужским секретарем, соавтором Mein Kampf?

«Там мы будем в безопасности от бомб», — указал Руди в своей записке. Но в ту ночь Берлин не бомбили, и не бомбили уже три или четыре ночи. Королевские ВВС выдохлись, а пропагандистское радио нацистов Deutslandsender ликовало, что противник нашел свои потери слишком высокими. Гесс, более реалистичный, сказал, что ночи становятся короче, и британские самолеты уже не могут приходить и уходить в полной темноте. Он расспросил Ланни о том, чего удалось добиться американской армии в технике дневного бомбометания, которой они тренировали своих пилотов. Знал ли гость что-либо о бомбовом прицеле Нордена [52]? Ланни сказал, что это был самым важным из всех секретов, и даже его отец не знал принцип, на котором он работал. Ланни считал само собой разумеющимся, что целью его приглашения номером три было выяснить, что сказал фюрер. Но он обнаружил, что в этом он недооценил бывшего секретаря и самого преданного друга. То, что знал Руди, он узнавал от своего начальника и никогда не ставил себя в положение, чтобы пытаться спрятаться за спиной своего начальника. Он не упомянул об яркой идее убийства президента Соединенных Штатов. Его мысли были сосредоточены на предстоящей борьбе с красными и насущной необходимости выйти из войны с Великобританией до того, как начнётся это наступление.

Сказал ли фюрер ему, что Ланни было позволено узнать о приближающемся наступлении? Так или иначе, заместитель больше не делал из этого секрета. Наступил апрель, и вермахт славно вошел в гористую землю Греции, обращая в бегство не только те войска, которые разгромили итальянцев, но и подразделения британских войск, которые были отправлены из Северной Африки им на помощь. — «Немногие из этих парней вернутся оттуда живыми», — заявил Гесс; — «и как только мы закончим эту зачистку, мы начнем перемещать наши войска на Украину. Тогда русские узнают об этом, если они этого еще не знают».

«Все, с кем я говорю, похоже, знают это», — ответил агент президента. — «Несомненно, красные делают все возможное, чтобы подготовиться, но этого будет недостаточно».

«Они хуже, чем итальянцы», — было мнение Рейхсминистра. — «На этот счет я ни о чём не беспокоюсь, но меня сильно тревожит продолжающееся противостояние с Великобританией, и мне кажется, что мы должны любой ценой покончить с этим, прежде чем мы начнем новое предприятие. Это был основной принцип нашей стратегии, никогда не позволять себе участвовать в войне на два фронта».

«Последствия были убедительными в прошлый раз», — ответил Ланни.

— Я умоляю фюрера, что мы не должны снова совершать эту ошибку. Он согласился с этим и разрешил мне делать что угодно, абсолютно все, что позволит избежать такого бедствия.

— Ты проделал хорошую работу по его переубеждению, он попросил меня поговорить с людьми наверху и сообщить, если я добьюсь чего-нибудь стоящего.

— Я прошу тебя, Ланни, не подведи нас. Это стало у меня навязчивой идеей, я не могу спать, беспокоясь об этом. Я не испытываю никакого удовольствия от побед наших летчиков над Великобританией. Мне кажется, что там разрушается моя личная собственность.

— Ты описал мои собственные чувства, Руди, я мечусь туда и обратно между двумя странами, и они мне кажутся почти одинаковыми. Это два народа, которым я верю. Почему они должны тратить свою энергию на уничтожение друг друга?

Заместитель фюрера наклонился к гостю, его серо-зеленые глаза, казалось, сияли, и его густые черные брови ощетинились от волнения. — «Ланни, мы должны, мы должны найти способ убедить их быть друзьями и, по крайней мере, просто оставить нас в покое, даже если они нам не помогут. Мы не должны терять ни дня».

«Я готов отбыть завтра», — ответил агент президента. — «Фюрер вооружил меня мощным оружием, и я очень хочу его опробовать».