Читаем Принцесса вандалов полностью

— Мы спасены, кузен! — радостно провозгласила она. — Помощь, которую мы так ждали, наконец-то пришла!

И она объяснила, что Карл IV, герцог Лотарингский, брат ее мачехи[8], только что прибыл со своей армией и расположился неподалеку от Парижа. Как он сообщает в письме, отправленном Месье, он встал лагерем неподалеку от Вильнёв-Сен-Жорж, заняв выгодную позицию, так как «не дурно разбирается во всем, что касается войны».

Скажем несколько слов об этом весьма своеобразного нрава принце, который избрал себе ремесло «кондотьера», как называют наемных воинов по ту сторону Альп. Он содержал великолепную армию, которую предоставлял своим попавшим в беду собратьям. Разумеется, тем, кто мог заплатить за услуги. Может быть, занятие было не слишком благородным, зато приносило немалый доход. Сейчас герцог откликнулся на призыв принца де Конде, а также и Месье. К тому же он находился в родстве еще и с герцогом де Бофором, так как его мать была принцессой Лотарингской. С прибытием этой армии принцы расцвели и сочли ее дарованной небесами поддержкой. Де Тюренн немедленно снял осаду с Этампа и поспешил к столице, расположившись лагерем на холмах напротив лагеря лотарингцев. После чего все стали ждать переговоров.

Любопытные парижане отправлялись поглазеть, что за такой лотарингский лагерь, считая его своим, и устроили там что-то вроде ярмарки. Они назначали там друг другу встречи, словно на Кур-ля-Рен или на Королевской площади. Войско герцога производило большое впечатление: оно состояло из шести тысяч пятисот всадников, трех тысяч фузилёров[9] и восьми пушек, не считая сорока тысяч слуг, подручных и маркитантов, которые сопровождали войско. Все восхищались Карлом и его солдатами. Карл IV в свою очередь время от времени навещал Париж, ухаживал за Мадемуазель — он был вдовцом, — и Мадемуазель не скрывала своего удовольствия. Но затем он объявил себя обожателем герцогини де Шатильон и на Кур-ля-Рен даже выпряг из ее кареты лошадей и сам повез ее карету. После чего в карете мадемуазель де Шеврез отправился вместе с ней к принцессе де Гемене на Королевскую площадь. Переоделся монахиней и прогуливался по площади до часу ночи. Заметив де Конде, спрятался от него под аркадой. Словом, он развлекал парижан как мог, доставив им немало веселых минут, и они стали обожать его, видя в нем будущего победителя «проклятого» кардинала. В общем, что бы там ни говорили, а личность была яркая!

Но и де Тюренн в это время не сидел сложа руки. Он расположился в Гробуа и был готов обрушиться на лотарингцев, так как по слухам, они явились в Париж, чтобы поддержать принца де Конде. И вот уже Карл IV, пришедший, чтобы покончить с Мазарини и его сторонниками, вынужден был сам звать на помощь, потому что его собираются атаковать! Де Конде удивился просьбе, но поспешил отправить обещание, что немедленно придет на помощь. И собрался выехать к той небольшой армии, что двигалась от Этампа, чтобы взять ее под свое начало. На это должно было уйти несколько дней, и принц пока отправил к Карлу IV войско под началом де Бофора, желая вдобавок точно узнать, что творится в лагере лотарингцев.

Молодой герцог был истинным внуком Генриха IV, у него было мало способностей к дипломатии, зато бесстрашия не занимать. Он мигом примчался к лотарингцу, и ему не понадобились долгие объяснения, когда он обнаружил, что лагерь свернут! Догорали последние головешки под кухонными котлами, а сам Карл IV был уже далеко. Бофору удалось, однако, поймать сержанта, который явился поторопить отстающих, и ему не стоило больших усилий заставить его заговорить.

Сержант был простым человеком и выложил все без обиняков:

— Не стоит на нас сердиться, господин. Мазарини заплатил дороже, чем вы. Вот мы и возвращаемся к себе обратно. А чего вы хотите? Жить-то надо!

Любой, кроме де Бофора, вздернул бы, скорее всего, бесстыжего правдолюбца на первом дереве, но у Бофора было доброе сердце и он жалел простых людей, что не раз ему ставили в вину. Он посчитал низким вымещать гнев на недостойного лотарингца на одном из его подданных. Герцог отпустил сержанта догонять своих, а сам поскакал к де Конде и нашел у принца Мадемуазель, которая приехала к нему за новостями.

Как только Мадемуазель узнала новости, она бросилась к своей карете и приказала везти себя в Люксембургский дворец, отцовскую резиденцию[10]. Прибыв туда, она ворвалась к мачехе, разнесла ее в пух и прах, заявив прежде, чем громко хлопнуть дверью, что «братца ее повесить мало, точно так же, как всех лотарингцев!». Отца своего ей не удалось увидеть, потому что он снова исчез и снова неизвестно куда. На этом Мадемуазель не успокоилась. Она отправилась прямиком к герцогине де Шатильон, чтобы высказать ей без прикрас все, что она думает о «ее переговорах с проклятым кардиналом. Шуры-муры эти только запутали все дело и дали негодяю Мазарини время подготовить свои подлости!»