Этот окрик охладил рвение рыцарей погибшего герцога. Почти все раненные, они сдались. Им скрутили руки и бросили их в угол палисада, пригрозив в случае неповиновения перебить всех разом. Среди них не было только одного — Жака де Ба. Воспользовавшись суматохой, он пробился к палисаду, уложил там охранника и перелез через частокол. Но сейчас на это никто не обратил внимания. Всех занимало только одно событие — смерть герцога.

— Свершилось! — поклонившись дофину, горячо выдохнул де Луве.

Поклонился ему и Танги дю Шатель, по кривому лезвию секиры которого густо стекала бургундская кровь.

Карл наконец-таки отлип от палисада и сделал шаг в направление мертвого врага…

— Око за око, — прошептал юный наследник, глядя на рассеченную надвое, обезображенную голову Жана Бургундского. — Зуб за зуб…

Впереди была битва. Оставшиеся в живых бургундцы, скрученные по рукам и ногам, надеялись на возмездие. Но они не знали того, что в мельнице с вечера прошлого дня прятался большой отряд арбалетчиков и латников. И вот теперь эти солдаты уже торопились сюда. Бургундцы тоже хлынули на поле битвы из замка моста. Вот когда воинам юного Карла понадобился палисад! Первый отряд бургундцев полег под стрелами арбалетчиков из мельницы. Тем временем из города прибывали все новые отряды дофинистов. К бургундской стороне моста подошел еще один большой отряд дофина — он переправился через Сену и напал со стороны предместья Сен-Николя. Бургундцы, ряды которых редели, отступили в замок Монтеро-Фо-Йонн.

Все было продумано до мелочей! Палисад, превосходящие силы, мельница, ставшая Троянским конем, отряд в Сен-Николя…

Замок был осажден, ультиматум Карла Валуа гласил: «Те, кто не сдадутся, разделят участь своего господина». Сомневаться не приходилось, что дофинисты так и поступят. Резня, которую устроили бургиньоны арманьякам год назад, по-прежнему остро обжигала сердца противникам Жана Бесстрашного. А кто осмелился убить могущественного герцога, легко расправится с его слугами.

На следующий день, поставленные перед выбором — плен или смерть, бургундцы сдались на милость дофина.

Карл Валуа ликовал — главный враг его был убит. Дракон, дьявол. Перед которым он трепетал. От которого постоянно ждал удара. Но Карл не знал другого — этим вероломным поступком он открывал двери для новой войны, страшной войны, в сравнении с которой гражданская распря покажется лишь преддверием катастрофы. Не знали этого и его приближенные, торжествовавшие победу. Все, что им хотелось, это поквитаться за герцога Орлеанского, за своих убитых друзей и родню.

Никто не заглянул вперед и не подумал, кому более других будет выгодна смерть Жана Бесстрашного. А этот человек, в окружении своих удачливых полководцев, сидел сейчас в Понтуазе и рисовал планы будущих кровавых битв. Он готовился к большим испытаниям, даже не предполагая, как легко ему достанутся новые победы.

Этим человеком был Генрих Пятый, король Англии…

6

Жак де Ба прибыл в Дижон, ко двору бургундского принца Филиппа, спустя трое суток. Самым тяжелым было добраться до франко-бургундской границы, а потом уже он несся, как ветер.

Во дворце его встретил Филипп — двадцатитрехлетний бургундский принц, единственный сын Жана Бесстрашного и Маргариты Баварской. Филиппу повезло — он совсем не походил на отца, но унаследовал черты и стать от красавицы Маргариты. И если мать он просто любил и почитал, то перед отцом еще и преклонялся. Жан Бесстрашный был живой легендой для мальчика, потом юноши Филиппа. Последний крестоносец, идущий за Гробом Господним…

— Монсеньер, — тяжело дыша, проговорил де Ба, — у меня плохие новости!

Молодой человек с детства побаивался отцовского слугу, в первую очередь из-за его шрама. Мальчишкой он даже плакал при виде его, что очень веселило Жана Бесстрашного. Эта боязнь сохранилась до сих пор в глубоко спрятанных чувствах. Тем более, о Жаке де Ба ходили всякие слухи — бесстрастный убийца, палач…

Услышав о «плохих новостях», Филипп подался вперед:

— О чем ты?

— В Монтеро мы попали в засаду, — проговорил Жак де Ба. — У нас горе, принц. Большое горе…

Филипп поспешно встал с кресла. Только сейчас он рассмотрел, что Жак де Ба, всегда одетый так, точно собирался предстать перед Создателем (или Его антиподом), с ног до головы покрыт дорожной грязью, а панцирь его помят — на нем можно было рассмотреть следы от ударов мечей и копий. Сердце молодого человека больно сжалось.

— Что-то с отцом?.. Жак?

— Да, монсеньер. Его убили люди дофина.

Несколько мгновений молодой принц пытался осмыслить сказанное ему, потом кровь отхлынула от его лица и он пошатнулся. Принц долго молчал, а потом поднял глаза на отцовского слугу. Он не стал спрашивать: а где был ты, Жак? И почему он умер, а ты до сих пор жив? Филипп знал, что рыцарь де Ба безраздельно предан его отцу. И отдал бы за него жизнь, если бы смог. Поэтому принц только спросил:

— Как он погиб? — когда он задал этот вопрос, голос его дрогнул.

Жак де Ба вытер грязное вспотевшее лицо.

— Вы точно хотите знать это?

— Говори же!