Как показало ближайшее будущее, Генрих Пятый бросил вызов противнику не впустую. 13 января 1419 года измотанный осадой Руан сдался на милость англичан. Это была трагедия, подобная Азенкуру. Условия оказались унизительными: выплата контрибуции в 355 000 экю золотом, выдача руководителей сопротивления — викария Робера де Линэ, капитана Алена Бланшара и начальника канониров Жана Журдена, которых ожидала расправа, а также присяга в верности всех граждан столицы Нормандии новому королю — Генриху Пятому. Но последствия сдачи были уничтожающими — вслед за Руаном, дабы избежать его участи, англичанам открыли ворота и приняли все условия врага еще двадцать семь городов Нормандии! Север Франции был завоеван, и теперь центральные области королевства лежали перед англичанами как на ладони.

5

10 сентября 1419 года, на мосту, соединявшем город Монтеро и замок на том берегу Йонны, встретились шестнадцатилетний дофин Карл и сорокавосьмилетний герцог Бургундский… Этой встрече предшествовало другие — летом того же года: две в Пуйи-ле-Фор и одна в Корбее, а также трехмесячное перемирие, утвержденное обеими сторонами. В трактате, ставшем итогом перемирия, прозвучали такие слова:

«Мы обещаем быть друзьями друг другу, волей Божьей управлять Францией совместно и вместе противостоять агрессии проклятых англичан, наших исконных врагов, которые подвергают святое королевство жестокой тирании и стремятся полностью уничтожить его».

Парижане ликовали — гражданская война, растянувшаяся на добрых двенадцать лет, обескровила Францию, особенно столицу. И теперь ее жители с легким сердцем вынесли на улицы столы и накрыли их кто чем мог. Они пили вино и танцевали. Такова была радость простых горожан, которые в отличие от аристократов ненавидели разорявшую их войну. Им уже было наплевать, кто бургиньон, кто арманьяк, или, как теперь называли последних, «дофинист». Главное — это мир. Никто больше не хотел прятаться по ночам в своих домах и ожидать, что новая власть, пылая мщением и грезя кровью врагов, вновь огнем и мечом станет уничтожать противника и ему сочувствующих. Только безоговорочный мир!

Захват англичанами бургиньонского Понтуаза 31 июля вызвал всеобщую панику — этот город являлся одним из ключевых пунктов на подступах к столице с севера. С этого момента от мира между арманьяками-дофинистами и бургиньонами ждали еще большего. Ведь под угрозой стояла независимость центральной Франции во главе с Парижем! Жан Бесстрашный объявил общую мобилизацию по герцогству Бургундия и графству Франш-Конте[14] и наконец-то стал готовиться к войне с общим врагом.

Вопросу немедленного объединенного противостояния англичанам и была посвящена встреча двух сеньоров — дофина и первого герцога Европы — на мосту у замка Монтеро-Фо-Йонн. Инициатором встречи выступил Жан Бургундский и во всем ему послушная королева Изабелла Баварская. Ее сын и его приближенные, со своей стороны, выбрали место и обозначили условия переговоров…

Город Монтеро стоял в двадцати лье от Парижа на юго-восток, на слиянии двух рек — Сены и ее притока Йонны. Напротив города, через Йонну, и вырос замок моста — Монтеро-Фо-Йонн. Жан Бесстрашный прибыл туда с пятьюстами рыцарями и оруженосцами из Брэ-сюр-Сен. Замок моста на время переговоров был милостиво предложен дофином дядюшке под апартаменты, а сам мост стал нейтральной территорией для двух сторон, чье перемирие формально подошло к концу.

И вот, в означенный день, в воскресенье 10 сентября, герцог в окружении свиты вышел со стороны замка на мост. С другого берега Йонны, со стороны города, выдвинулся дофин с охраной. Мост был поделен на две половины. Но на позициях дофина был ощерившийся кольями частокол. Герцог посмеивался: он знал, что юнец боится его, как огня! Но чтобы до такой степени? Тут тебе и палисад на английский манер, и ряды солдат на берегу. Ну и пусть! Этот страх, а значит — уважение, определит в дальнейшем, кто будет главенствовать в войсках, собранных против англичан. И под чьим командованием победят французы. Чего не смогли сделать арманьяки — сделают бургундцы!

День выдался теплым и ясным. Осень едва коснулась природы. Пахло рекой и увядающими цветами. Волшебство! Рябью сверкало солнце на речной глади, мутно блестело на латах многочисленных дофинистов, собравшихся на том берегу Йонны, у городских ворот. В отличие от него, герцога Бургундии, дофин побеспокоился о своем тыле…

Жан Бесстрашный вошел на мост в сопровождении десяти спутников — секретаря Жана Сегина, Жака де Ба, Жана де Нефшателя, Аршамбо де Фуа и других избранных рыцарей своего дома. Но не сделав и десяти шагов, герцог переглянулся с Жаком де Ба и Аршамбо. Жан Сегина тоже вопрошающе смотрел на сюзерена. Уговор был таков — с каждой стороны, на мосту, сеньора сопровождают десять человек, не больше. Причем это было условие дофина! Но сам наследник явно переборщил — от его многочисленного войска, засевшего в городе, на мост вышло не меньше пятнадцати, а то и двадцати воинов. Но из-за палисада плохо было видно — сколько именно…