Читаем Принцесса крови полностью

Назавтра, в час пополудни, на легком, выпавшем за ночь снегу, Пьер де Монтон-Монротье одним копьем выбил из седла подряд трех лотарингских вельмож. Недаром как судьи, так и дамы накануне выбрали его победителем турнира! Бертран де Пуланжи, которому судьи позволили драться на стороне Рене Анжуйского, хоть он заранее и не заявлял о своих намерениях, выбил двух савойцев. Одного бургундца опрокинул на землю Жан де Новелонпон, которому тоже разрешили участвовать в турнире. Копий же общим числом как барцами, лотарингцами, так савойцами и бургундцами за первые два часа сломано было без счета.

— Видишь, в поединке все зависит от мастерства, Жанна, — ожидая своего часа выйти на ристалище, говорил Рене своей новоявленной кузине. — Клянусь всеми святыми, этот Монротье — чистый дьявол! Он не стремится выбить противника силой, но выбирает самую уязвимую точку на его теле, например — открытый шлем или плечо, и делает все, чтобы попасть в нее! Он не сломал ни одного копья! Не нанес ни одного удара в лоб! Он — молодец! — Рене Анжуйский говорил горячо, зная, что сейчас и ему придется гнать коня по растоптанному, смешанному с землей снегу — навстречу противнику. — И ты должна поступать точно так же! Силой ты не сможешь выбить бургундца. Только хитростью! И не забывай о предосторожностях. Если только ты встретишь удар копья Эмона де Маси прямым щитом — вылетишь из седла, и дай Бог, если не переломаешь руки и ноги. Как ни крути, милая Жана, этот черт сильнее тебя, и мощнее, как и положено быть мужчине, что тоже немаловажно. Ищи слабое место и бей в него!

Шел уже четвертый час дня, когда на ристалище выехал Рене Анжуйский в сверкающем доспехе. Роскошные перья колыхались над его шлемом. Юная Изабелла с гордостью смотрела на своего мужа, другие дамы и девицы — с завистью и восторгом. Рене пронесся на белом скакуне, укрытом пурпурной, расшитой золотом попоне, по периметру поля, подняв копье в правой руке. Через решетку забрала Рене увидел злое лицо Эмона де Маси, наблюдавшего за ним, ожидавшего своей очереди; мысль ударить по его щиту, вызвать бургундца на бой и попытаться искалечить его промелькнула в голове молодого герцога. Этим он оградил бы Жанну от опасности, но остановили его вчерашние слова девушки: «Я собираюсь ехать к дофину Карлу, чтобы просить у него войско. Если мне повезет, впереди меня ждут бои. Для этого я училась драться!» Рене круто повернул коня и ударил копьем в первый бургундский щит — рыцаря Ришара де Сюрьенна, который сегодня уже выбил из седла одного барского дворянина.

— Драться до победы! — зычно выкрикнул Рене Анжуйский.

Это означало, что если копья будут сломаны, а всадники останутся в седле, он не удовлетворится одним столкновением, но будет бороться до тех пор, пока один из них не окажется на земле.

— Почту за честь! — громко сказал вызванный на поединок рыцарь, стоявший между барьерами в окружении своих товарищей.

Каждому была известна нелюбовь Рене Анжуйского к бургундскому лагерю. Бургундские капитаны постоянно терроризировали герцогство Барское. А мать Рене Анжуйского, теща дофина, вложила не одну сотню тысяч ливров в борьбу с Филиппом Бургундским! Потому молодой герцог решил не давать повода для сомнений в своих привязанностях. Если бы судьи позволили, он скрестил бы с противником и боевые копья!

Бургундец, державший шлем с пышным плюмажем из страусовых перьев в руках, одел его. Оруженосец Ришара де Сюрьенна помог закрепить шлем, затем придержал стремя, и его хозяин взобрался на коня. Кавалеру подали копье. Еще утром все участники турнира дали замерить все свои копья — десять положенных футов должно быть в этом оружие, и ни одного лишнего дюйма! Другой оруженосец подал рыцарю щит. Де Сюрьенн пришпорил коня, и они разъехались с Рене к противоположным сторонам поля, встав друг против друга по разные стороны барьера, разделяющего их боевые линии.

Четыре трубача дунули медью в зимнее небо. Конь молодого герцога был спокойным, ожидая схватки, только храпел, пуская из ноздрей густые струи пара; конь же бургундца, напротив, крутился на месте, азартно гарцевал, и хозяин даже не думал сдерживать его. Так они оба заводились перед боем.

Встал герольдмейстер, зычно прокричал:

— Объявляю поединок между герцогом Барским, Рене Анжуйским, и кавалером Ришаром де Сюрьенном, рыцарем! Сражайтесь, благородные сеньоры!

Трубачи медью протрубили атаку — несколько нехитрых и надрывных нот. Их знает каждый рыцарь, они живут в его сердце, тлеют, точно уголь, дунь на который и сразу вспыхнет пламя!