Читаем Принцесса Иляна полностью

Илоне вдруг сделалось так стыдно из-за возможных насмешек, что она смутилась, когда к Его Величеству приблизились несколько придворных и напросились в сопровождение: «Они поймут, о чём мы говорим, разнесут эту новость по дворцу, и весь двор будет хихикать».

Пусть король не говорил о Дракуле прямо, а только призывал кузину перестать печалиться о покойном Вацлаве Понграце, ей почему-то казалось, что для окружающих всё очевидно. От чувства неловкости и стыда никак не удавалось избавиться, поэтому Илона принялась считать минуты, приближающие её к окончанию прогулки.

* * *

Илона и Эржебет с четырьмя юными дамами вернулись из сада в ту же самую комнату, которую покинули. Матьяш уже не сопровождал их — ушёл, сославшись на дела, и обещал заглянуть через несколько дней — а как только он скрылся из виду, Эржебет строго заявила придворным, которые навязались в спутники к четырём её подопечным красавицам:

— Я вас не задерживаю, господа.

Расставанию с кавалерами не огорчилась разве что Орсолья. А вот три остальные девицы казались раздосадованы. Они, наверное, полагали, что лучше уж выйти замуж, чем жить, как монашка, под присмотром матери Его Величества и ждать «счастья», которое может и не наступить.

«Мне бы их горести», — думала Илона, видя, что портрет Дракулы никуда не делся. Он по-прежнему находился в комнате и напоминал о том, что брак пока ещё возможен, и что выход из того дурацкого положения, в котором Илоне случилось оказаться, ещё не найден.

Картина стояла на подставке, накрытая сукном и будто спрашивала: «Ну, что?» «Нет, я замуж не выйду», — мысленно ответила Илона, а её тётя, вошедшая в комнату чуть ранее, казалось, совсем не обратила внимания на лишний предмет.

Мать Его Величества снова уселась в кресло, велев одной из четверых красавиц взять лютню и спеть что-нибудь. Меж тем кузина Его Величества вернулась к вышиванию. «Ничего, как-нибудь выкручусь», — твердила она себе, но когда песня окончилась, тётя выслала своих подопечных вон, а в ответ на недоумённый взгляд племянницы пояснила:

— Нам с тобой нужно поговорить, моя девочка.

— О чём, тётушка? — спросила Илона.

Тётя встала с кресла и направилась в дальний угол комнаты, который в это время дня уже не освещался солнцем. Он казался укромным, тихим, как раз для доверительной беседы, и к тому же там стояла пристенная лавка, позволявшая собеседникам или собеседницам сидеть как можно ближе друг к другу.

Эржебет опустилась на лавку, но не облокотилась на высокую деревянную спинку, а осталась сидеть прямо и жестом пригласила племянницу сесть рядом.

— Не сердись на моего Матьяша, — с мягкой улыбкой проговорила матушка Его Величества. — Он — мужчина, а мужчины частенько говорят слишком прямо. Они не понимают, что женщине такие слова кажутся неприятными, даже если по сути всё верно.

— Тётушка, вы имеете в виду сегодняшний разговор о браке? — осторожно спросила Илона, тоже сев на лавку.

— Да, моя девочка, — ответила Эржебет. — Откуда мужчине знать, что чувствует вдова? А я знаю. Я ведь до сих пор скучаю по своему мужу, хотя со дня его смерти прошло почти девятнадцать лет. Пусть я овдовела не так рано, как ты... но разве от этого легче? Мой Янош был мне не только мужем, но и другом. Порой мне не хватает его совета, а семнадцать лет назад, когда я вместе с твоим дядей Михаем добивалась для Матьяша свободы и трона, мне казалось, что Янош незримо присутствует рядом и подсказывает, что делать.

Тётя судорожно вздохнула и быстрым движением левой руки смахнула с глаз слёзы.

— Не плачьте, тётушка, — сказала Илона, осторожно сжав её правую руку, лежавшую на коленях, но и сама уже готова была плакать.

— Даже в те дни, — меж тем продолжала Эржебет, ненадолго замолкая, если её голос начинал дрожать, — даже в те дни, когда я чувствовала присутствие Яноша рядом, я сделала бы всё, чтобы позаботиться о Матьяше и обо всей семье Силадьи. Даже вышла бы замуж во второй раз. Да, мне тогда было больше сорока лет (считай, старуха), но если бы я оказалась чуть моложе, и понадобилось бы заключить брак ради политического союза, я, не задумываясь, сделала бы это. Чтобы помочь Матьяшу, чтобы помочь твоему ныне покойному дяде Михаю и всей семье Силадьи. В чём счастье для нас, женщин? В том, чтобы помогать своим семьям, быть нужными. И если у нас получается принести пользу, мы обретаем душевный покой. Ведь так?

— Наверное, вы правы, тётушка.