Внезапно раздалось громкое шуршание ветвей, затем последовал удар. Уваров схватился за голову, сделал несколько нетвердых шагов к Гермесу, развернулся, чтоб посмотреть, кто ударил его со спины. Последнее, что отпечаталось в сознании, – человек, стоящий у зарослей. Это был мужчина, в надвинутой на глаза шляпе и с закрытым лицом на манер разбойника. Дальше наступила темнота, Уваров рухнул на дорогу.

Разбойник метнулся к телу, но вынужденно отпрянул – жеребец, угрожающе заржав, сделал два прыжка и стал так, что его хозяин, лежащий на земле, очутился между его копыт. Гермес наклонил голову, уставив два черных глаза на человека, застыл.

– Пшел! – прикрикнул на него мужчина, взмахнув рукой.

Конь не дрогнул и вновь предупредительно заржал. Разбойник решил взять его за повод, но Гермес встал на дыбы и стал перебирать ногами, целясь копытами в человека, который невольно шарахнулся от него. Гермес опустил копыта возле хозяина, не причинив тому вреда. Разбойник предпринял еще попытку подойти к строптивому коню, тот повторил прием, встав на дыбы.

Человек осторожно пошел в обход, затеяв вскочить на жеребца сбоку. Сначала Гермес поворачивал голову, не сводя с него глаз, и, казалось, был спокоен. Но стоило человеку начать движение к нему, как тот лихо развернулся, загородив Уварова, затем вздыбился и пошел на задних ногах, меся воздух передними копытами.

– Стоять! – отмахивался тот, отступая. – Ты скотина, тупая скотина! Стоять!

Он оступился и завалился на заросли. Гермес потрусил к хозяину, развернулся мордой к разбойнику, и снова граф Уваров оказался меж его копыт. Человек достал двузубец…»

13

Это не сердце билось, а пульсировали секунды во всем теле, которых оказалось слишком много, чтобы пережить ожидание помощи. В двух шагах лежал истерзанный труп, тошнотворный запах крови бил в нос… А защититься нечем… София распахнула окно, дав себе слово, что выпрыгнет, если он начнет ломиться сюда. Ну, сломает ногу, все равно прыгнуть не так страшно, как попасть в лапы мясника. Иногда ей казалось, что ручка на двери уже поворачивается, маньяк пробует открыть… Сколько же можно ждать?

А если высунуться в окно и позвать на помощь? Ага, это она, как дура, кинулась спасать. И спасла! Людоеда, который отгрызает носы и уши! Больше никогда-никогда… и никому… если выживет… Нервы натянулись до предела, ждать уже не было сил, София решилась кричать «пожар» и высунулась в окно…

И увидела – у подъезда остановилась милицейская машина.

– Сюда! – закричала София, размахивая рукой из окна. – Он здесь!

Вооруженные люди побежали в подъезд, а некто внизу тоже начал махать руками Софии и что-то шипел.

– Я не понимаю! – снова крикнула она. Наконец расслышала: «Заткнись!»

Ой, правда! Чего она раскричалась? София перелетела к двери, прислушалась. Что-то подозрительно тихо. Ей безумно хотелось выскочить из квартиры, но маньяк ведь может взять ее в заложники. А может не взять, просто прикончит, и все – ножом по горлу. Почему такая тишина? Ее будут спасать или нет?

Вдруг в дверь кто-то ударился, кресло чуть отъехало. Вскрикнув, София двинула его назад, навалилась всем телом, решив держать оборону.

– Это милиция, – раздалось за дверью. – Открывай.

– Вы не милиция! – панически крикнула София. – Милиция сейчас войдет, она уже здесь, я вызвала…

– Женщина, мы милиция, – послышался второй голос. – Мы уже вошли.

– А маньяк? – Она все давила на кресло, подпирая им дверь.

– Нет в квартире никого, мы проверили.

Слыша в первой комнате звуки шагов нескольких пар ног, она поверила, отодвинула кресло и отступила в сторону. Несколько человек не вошли, а вторглись в спальню, как вторгаются завоеватели на чужую территорию. Замерли перед кроватью, один подошел к Софии:

– Так что тут случилось?

Казалось бы – ура, ее спасли! Но у Софии ноги подкашивались, голова кружилась, вопрос прозвучал нелепо, оттого она только через паузу смогла выдавить:

– Вы разве не видите? А где Артем?

– Какой Артем?

– Курасов. Из уголовного розыска. Я просила позвонить ему.

– Пройдемте в соседнюю комнату.

София еле добралась до дивана. Ее допрашивал мужчина с незапоминающимся лицом – стоило опустить глаза, как образ его мгновенно вычеркивался из памяти. Вопросы она слушала невнимательно, ему приходилось их повторять. Время от времени она просила:

– Можно я позвоню Курасову? Телефон у меня дома…

– Позже, – сухо бросал он и снова задавал вопросы: почему она пришла к соседке; как вошла; как поняла, что здесь побывал маньяк… – Значит, вы считаете, он был здесь, когда вы вошли?

– Мне так показалось. Захлопнулась входная дверь, а так уже было в ресторане… – Она путано рассказала о похожей ситуации.

– Как интересно! Два раза убили женщин, вас застают рядом с трупами, маньяка никто не видел, при этом он находился в обоих случаях в одном с вами помещении, но вас не тронул. Я правильно понял?

– Да, все так.

– Почему же он вас не убил?

– Не знаю… Я помогла ему однажды, не зная, кому помогаю.

– Да? И как же вы помогли?

И еще один сбивчивый рассказ выслушал он и, судя по выражению лица, ничего не понял. Потом вдруг заявил:

– Вы проедете с нами.