Гробница вервольфа

«Все ведь уже решено. Какую же цель преследовал де ла Гра, придя к ней?

– Почему я не могу выйти замуж? – напряглась Шарлотта.

– Ваша матушка не желала этого.

– Моей матери нет, право решать принадлежит мне. Я люблю Михаила Аристарховича…

– Любите? – усмехнулся де ла Гра. – А вам известно, что такое любовь? Прежде всего жертвенность, Шарлотта. Ваша матушка хорошо узнала это на собственном опыте. Вся ее жизнь была огромной жертвой то ради мужа, то ради вас. Но в жертве есть одна особенность: постепенно она перерастает в ненависть к тем, ради кого приходится жертвовать. Сейчас Уваров берет на себя груз, не зная, что его ждет, он жертвует собой ради вас. А что вы ему можете предложить, кроме любви?

– Не понимаю, – разволновалась девушка.

– Вы хотите погрузить во тьму человека, которого любите?

Шарлотта не желала грубить доктору, все годы лечившему ее:

– Михаил Аристархович волен выходить на свет, когда ему вздумается. Или вы полагаете, я стану запрещать ему?

– Дело не в запретах, а в нем. Как вы представляете его жизнь с вами? Днем граф должен будет заниматься делами, у него много забот, и ему необходимо спать, как всем живущим на земле. Он же не сможет все дела перенести на ночь. Но ведь вы-то живете ночью, днем даже в темноте у вас развиваются апатия и слабость. Стало быть, графу Уварову предстоит переменить свой образ жизни, а это, Шарлотта, невозможно.

– Но моя мать справлялась…

– Отказавшись от всего, что составляет человеческую радость, – возразил он. – Уварову придется сделать то же самое: отказаться от друзей, засесть в Озеркине и наслаждаться лишь вашим обществом. Герцогиня была женщиной, а женщине предначертано быть при муже, но Уваров мужчина, ему не усидеть возле вашей юбки. Поверьте, через год графу наскучит, через два он потеряет к вам интерес, через три возненавидит вас…

– Довольно! – взмахнула руками Шарлотта. – Какое вам дело, что будет с ним и со мною?

Она отвернулась, давая понять, что больше не намерена его слушать. Но де ла Гра не оскорбился и не ушел, а приблизился к ней сзади:

– Возможно, темнота не столь уж важна, а вот те неизбежные изменения, что ждут вас, поистине страшны.

Он забросил крючок и замолчал. Шарлотта попалась в ловушку.

– О каких изменениях вы ведете речь?

– Ваш прекрасный облик, соблазнивший Уварова, моя заслуга. Я слежу за вашим здоровьем, готовлю снадобья, поддерживающие ваше состояние, веду исследования и надеюсь отыскать средства, способные уничтожить не только болезнь, но и недуги, сходные по признакам. Ваша матушка всячески способствовала моим устремлениям, благодаря чему я получал возможность ездить по Европе и быть в курсе открытий в данной области. Без меня вы начнете меняться…

– Я продолжу давать вам деньги… больше, чем давала мать.

– Ах, сударыня… – покачал де ла Гра головой, усмехаясь. – Найдя средство от вашей болезни, я стану богаче королей. Но вы не дали мне договорить. Оставшись без моей поддержки, вы постепенно преобразитесь в монстра. Ваши суставы станут деформироваться, пальцы тоже, вы не сможете играть на рояле. Кожа станет сверхчувствительной, губы и десны начнут усыхать, отчего обнажатся клыки и появится оскал, как у зверя. Всяческое прикосновение к вам принесет немыслимые боли. Даже сейчас стоит вам выйти на свет, на коже образуются волдыри, гнойные язвы и уродливые шрамы. Уваров способен в образе монстра любить одну лишь душу? Готов ли он к такому испытанию?

Профессор говорил так убежденно, что каждое слово отдавалось болью внутри Шарлотты, будто она уже становилась безобразной. Девушка взглянула на свои тонкие пальцы – неужели они станут уродливыми? А лицо?

– Я вам не верю, – вымолвила Шарлотта.

– Не верите… – произнес де ла Гра с сочувствием. – А помните бокал шампанского? При вашей болезни спиртное действует, как яд. Вы продолжаете не верить? Что ж, я предоставлю вам доказательства. Идемте.

– Куда? – испугалась она.

– Не бойтесь, доверьтесь мне.

Спустившись вниз, профессор попросил ее обождать, ушел на половину прислуги, вернулся с Никифором, который взял лампу и направился к выходу.

– Но… – не решалась выйти из дома Шарлотта. – Вы говорили, кузен…

– У меня пистолет, сударыня, – успокоил де ла Гра. – Коль он нападет на нас, я убью его, не раздумывая. Идемте, в другое время вы не сможете выйти, только ночью.

Впервые Шарлотта переступила порог лаборатории, отчего у нее замирало сердце. Собственно, она так и представляла себе место работы ученого: полки с множеством банок и склянок, микроскоп, различные горелки, приборы… Тем временем Никифор отодвинул стол, загнул ковер и приподнял крышку, ведущую в подпол, затем взял фонарь и спустился вниз. Де ла Гра последовал за ним, протянув руку Шарлотте:

– Прошу вас, смелее.