– А девушек?

– Не знаю. Если ты переживаешь, то зря: никто из них не жаловался.

– Я сделал что-то такое, о чем должен сожалеть?

– Кроме Данте, Бодлера, опиума, абсента, секса, гашиша и кокаина?

– Морис, хватит шутить.

– Ты танцевал на столе.

– Я не умею танцевать.

– Да, мы все это заметили.

– Я больше не осмелюсь никому посмотреть в глаза.

– Нет, напротив, ты теперь – желанный гость на любой вечеринке.

– Но я не циркач!

– Не переживай. Честь не пострадала, репутация тоже, а достоинство менее важно, чем только что приобретенная слава.

Репутация

Репутацию можно очень быстро потерять.

Я обедаю в «Ротонде»; между столиками передвигается Кики, смеется и шутит со всеми, поет по просьбам. Она заметила меня, но держится поодаль, и я не понимаю, почему. Она бросает на меня сердитые взгляды, но все-таки медленно приближается.

– Закажи мне выпить.

Я жестом зову официанта, он делает пару шагов по направлению к нам, Кики подает ему быстрый знак, и он удаляется.

– Ты же хотела выпить?

– Я уже заказала.

– Как ты это сделала?

– Мужчины понимают меня с полуслова. Все, кроме тебя. Мне сказали, что ты плохо себя чувствуешь. Что ты дважды падал в обморок – в «Дельте» и у Розали. О тебе пошли слухи. Ты перепил раз, другой… У тебя вошло это в привычку?

– Это ты научила меня пить. И курить гашиш – тоже.

– Значит, это правда, что тебе было плохо?

– Да, правда. Но я уже пришел в себя. Я хорошо себя чувствую.

– Еще я узнала, что ты выступаешь на публике. Я все о тебе знаю, Моди.

– Как ты меня назвала?

– Моди. Я не единственная. Тебя многие так называют.

– Я не знал этого.

– На твоем месте бы не стала этим гордиться.

– Почему? Это же просто сокращение от «Модильяни»?

– Да, пока это так, но смотри, чтобы не превратиться в maudit[28].

– Я тебе кажусь проклятым?

– Нужно не так много, чтобы им стать.

В этот момент в двери появляется Морис. У него невозмутимое и блаженное лицо уже выпившего человека. Шатающейся походкой он идет к стойке, задевая стулья, столы и людей.

– Твой друг Утрилло неважно выглядит. Не превращайся в него.

Я слежу за движениями Мориса. Он подходит к стойке и заказывает выпить. Официант наливает ему рюмку коньяка, он выпивает залпом и просит еще, но на этот раз официант не наливает. Происходит быстрый диалог, содержание которого я представляю себе: официант получил указание от Сюзанны Валадон не наливать Морису более одной рюмки. Морис нервничает и настаивает, затем с раздражением бросает рюмку в раковину, разворачивается и уходит. По пути к выходу он снова задевает мебель и людей. К нему приближается мужчина и нарочно его толкает, Морис не удостаивает его даже взглядом и идет дальше.

– Мудак!

Морис продолжает движение.

– Утрилло!

На этот раз Морис останавливается и, качаясь, поворачивается к мужчине.

– Да?

– Ты меня толкнул.

– Извини.

– Мудак! Ты пролил мой коньяк. Оплати мне новую рюмку!

– Хорошо. У меня здесь открыт счет, запиши на мое имя.

Морис разворачивается и продолжает идти неуверенной походкой.

– Говнюк, я с тобой разговариваю!

Я поднимаюсь. Кики берет меня за руку.

– Что ты делаешь?

– Ничего.

Я высвобождаю руку от Кики и подхожу ближе к центру событий. Морис, все еще шатаясь, рассматривает мужчину, не понимая, чего тот от него хочет.

– Тебя не учили смотреть на человека, который с тобой разговаривает?

– Мы закончили, разве нет?

– Ты слишком много выпил, чтобы слышать?

– Возможно, это ты меня не услышал. У меня здесь открыт счет, запиши коньяк на мое имя. Спокойной ночи.

Морис говорит это с искренностью, которая его отличает даже в самых экстремальных ситуациях, и снова поворачивается, собираясь уйти.

– Литрилло!

Теперь уже все посетители «Ротонды» обернулись, чтобы наблюдать за сценой. Я подхожу ближе.

– Я ненавижу, когда меня так называют.

– Иди скажи об этом мамочке, она придет и отшлепает меня! Или, может, она сейчас слишком занята тем, что шлепает кого-то другого?

Морис действительно очень пьян. Он отдает себе отчет в том, что с трудом держится на ногах и у него нет сил драться с мужчиной, который к тому же превосходит его по телосложению. И тем не менее я считываю в его глазах хищный блеск. Я надеюсь, что он не совершит того, о чем думает. Ритмично качаясь, как маятник, Морис делает пару шагов в направлении мужчины. Тот также делает пару шагов навстречу. Я постепенно приближаюсь. Все наблюдают за происходящим, некоторые гости поднялись со стульев; краем глаза я распознаю среди них нескольких друзей: Пикассо в компании Макса Жакоба, чуть подальше – Мануэль, Кислинг, Джино Северини. Ближе всех к Морису нахожусь я и по-прежнему вижу искру ненависти в его пьяных глазах. Если подшутить над ним – такое может сойти с рук, но иронизировать по поводу сексуальной жизни Сюзанны Валадон просто недопустимо. Морис, шатаясь, подходит ближе к мужчине, тот, в свою очередь, тоже приближается. Расстояние, разделяющее их, сократилось до пары метров. Я решаю вмешаться в ситуацию и встаю между ними; мой взгляд направлен на мужчину.

– Не стоит так далеко заходить.

Мужчина удивлен; он не ожидал вмешательства.

– А ты кто такой?