– Дамы и господа, посмотрите, как изменился Модильяни за короткое время: от принца до падали. Он отказался от мамочкиных денег, чтобы лучше понять, что такое богемная жизнь.

Вдруг она внезапно становится серьезной.

– Но бедность не поможет тебе обрести искусство. Я не должна была рассказывать тебе весь этот вздор о представителях богемы.

– Ты права, Кики, давай забудем этот вздор, пойдем поужинаем, я угощаю…

Она прерывает меня твердым голосом:

– Нет. Ты не можешь, у тебя нет денег. Почему ты всегда всех хочешь угостить? Сейчас уже не те времена. Никто не понимает этой щедрости, и, самое главное, никто тебя больше не кормит в долг. Давай поужинаем дома, я приготовлю.

Ее строгий тон печалит меня.

– Ты все время общаешься не с теми людьми: Утрилло, Сутиным… Тебе нравятся безнадежные.

– Нет. Ты ошибаешься. Это я нравлюсь им, потому что на моем фоне они выглядят не такими безнадежными.

Внезапно у меня начинается сильный кашель, который вынуждает меня подняться с кровати. Я кашляю и передвигаюсь по комнате в поисках опоры.

– Если ты будешь продолжать работать с камнем, тебя это убьет. Мраморная пыль вредна для тебя. Не говоря обо всем остальном.

– О чем?

– Об опиуме.

– Опиуме?

– Ты думаешь, я не знаю об этом?

Я продолжаю кашлять; боль идет от левой лопатки до самой грудины.

– Мне нужно выпить.

Кики передает мне бутылку, и я пью прямо из горла.

– Ни одна женщина в мире, ни одна поэтесса не стоит того, чтобы ради нее умирать.

– Но я и не хочу умирать.

Она смотрит на меня и растягивается в постели.

– Что ты там делаешь? Иди сюда. Тебе нужно укрыться, чтобы не простудиться; у тебя кашель.

Я улыбаюсь и присоединяюсь к ней.

– Я знаю, как тебя согреть. Все то, что я могу тебе дать, лучше любого наркотика.

После этих слов она исчезает под одеялом, словно ныряет в воду. В этом – вся Кики.

– Ты права. Ты лучше любого наркотика.

Голод

– Дорогой мой, давно тебя не видно было.

– Розалия, у меня ужасный период.

– Верю. Ты тоже решил войти в богемную среду? Но что ты забыл среди этих ненормальных? Ты хороший парень, тебе стоило остаться в Италии. Ты весь потрепан; мне кажется, ты похудел. Ты вообще ешь?

– Мало.

– Это заметно. Но ведь ты знаешь, что здесь тебя всегда ждет тарелка горячей пасты. Ты помнишь, что ты всегда за всех платил? Ты единственный, кто ни разу мне не задолжал.

– Тогда, если позволишь, сегодня я хочу съесть тарелку феттуччине в долг. Они мне снятся по ночам. Я тебе скоро заплачу.

– Ты шутишь? Ты меня обижаешь. Сколько ты не ел?

– Какое-то время.

– Это сколько?

– Не знаю.

– Ты серьезно? Ты хочешь рассердить меня? Если ты хочешь есть, ты должен идти к Розалии! Я никогда не позволю итальянцу умереть с голоду. А куда подевались твои друзья? Джино и тот другой, чилиец, они тебе не помогают? После всего того, что ты для них сделал? Они несколько месяцев ели за твой счет.

– Розалия, я их не прошу; им тоже приходится несладко.

– Ну хорошо, посиди тут в тепле, а я принесу тебе поесть.

Невозможно выносить голод; в этом состоянии ты становишься способен на все. Пока что я ограничиваюсь тем, что ем в долг. Я принимаю еду от Розалии, а когда Шерон оплатит мне картины, я закрою долг.

Теперь я понимаю причину, по которой религии предписывают соблюдать пост. Голод – это испытание, которое делает человека более гуманным и позволяет понять истинную важность хлеба насущного.

Чтобы его оценить, нужно почувствовать спазмы в желудке и узнать, что они способны поставить на колени любого, сделать людей более злыми, жестокими, но и более активными. Голод при встрече с талантом становится самым мощным двигателем искусства, потому что это потребность, которую нужно срочно удовлетворить.

Беатрис. 1914

Я изнурен. Я работал над скульптурой весь день. У меня даже нет сил переодеться и принять ванну. Я беспрерывно кашляю и еле держусь на ногах. Руки болят и кровоточат.

У меня нет денег, и я умираю от голода и жажды. Я бы пошел к Розалии, но ей я уже прилично задолжал, поэтому решаю пойти в «Ротонду» – в надежде встретить кого-то из друзей, кто сможет меня угостить.

Я чувствую острую боль в ступнях. Меня шатает при каждом шаге.

Я вхожу в заведение и замечаю, что здесь полно незнакомых людей. К счастью, я вижу Кики. Она сидит за столиком с мужчиной лет пятидесяти – но, заметив меня, улыбается и знаком подзывает подойти.

– Привет, Моди. Ты опять за свое? Изнеможенный, грязный… Я даже не спрашиваю, чем ты занимался.

– Можно присоединиться к вам?

– Конечно.

– Познакомишь меня со своим другом?

– Он мне не друг.

Я смотрю на мужчину и протягиваю ему руку для знакомства, но Кики меня останавливает, грубо обращаясь к своему собеседнику:

– Исчезни.

Он смотрит на меня в нерешительности. Кики повторяет:

– Я сказала «исчезни», ты что, не понял?

Мужчина, который кажется довольно вежливым, разочарованно встает и удаляется. Я тут же извиняюсь:

– Простите, я не хотел вам помешать.

Кики укоряет меня:

– Ты не помешал. Это был скучный зануда без денег.

– Он выглядел вполне прилично.

– Моди, ты не разбираешься в людях. Предоставь это мне: я чувствую тех, кто заставляет меня терять время.