Читаем Принц из Парижа полностью

Поймав мой раздосадованный взгляд, хозяйка вечеринки понимающе кивнула и предложила поиграть в шарады.

Это была интересная игра: ведущий загадывал какое-то слово и показывал его пантомимой, а остальные отгадывали.

Алиска загадала слово «любовь» и очень смешно кривлялась, закатывая глаза и прижимая руки к сердцу. Слово, конечно, тут же отгадали.

Когда очередь дошла до меня, я вдруг решилась и вместо придуманной заранее сценки, обозначавшей слово «свидание», подошла к столу, изобразила, будто вырываю страницу из невидимой тетради, а потом быстро заводила рукой, словно писала что-то. Моим словом было «записка». Я надеялась, что кто-то из гостей выдаст себя, но напрасно. Хотя, возможно, мне просто не хватило наблюдательности.

После шарад, самую сложную из которых загадал все тот же Совицкий, – его слово «вероломство» так никто и не отгадал – пришло время танцев.

Для начала, чтобы разрядить обстановку, включили бодренькую мелодию. Но вот и первый медляк. Алиса погасила центральное освещение и зажгла расставленные по комнате свечи. Получилось романтично и очень красиво.

Я посмотрела на Беляева весьма многозначительно, ожидая приглашения, но он отвел взгляд.

– Жан, потанцуешь? – передо мной, улыбаясь, стоял Димка.

Я была уже готова сказать ему какую-нибудь колкость, но обида на Беляева оказалась сильнее. «Приму приглашение Совицкого, а Лешка еще пожалеет и прибежит приглашать меня на следующий же танец!» – решила я и, благосклонно кивнув, встала с дивана.

Из динамиков звучала романтичная французская мелодия. Она кружила, зовя за собой. Если прикрыть глаза, забываешь, что рядом с тобой всего лишь скучный Димка, мой верный раб и сосед по парте – и тогда можно представить себе все что угодно.

Вот я на балу в пылающем огнями Версале. Под ногами – старинный паркет, по которому ступал Людовик Четырнадцатый, недаром прозванный королем-солнцем. Я ослепительно прекрасна в своем красном платье, сверкающем и переливающемся сейчас, при нарядном бальном освещении. Приобняв, меня уверенно ведет мой принц… Я смотрю на него, но не могу различить его лица. Слишком ослепителен белоснежный мундир с золотыми эполетами, слишком кружится голова, слишком томительно-сладок звучащий в ушах голос с мягким, свойственным только французам, прононсом…

О, это была восхитительная, почти божественная картина!

Но вот я открыла глаза – и сразу же пожалела о том, что это сделала.

Приглашенные для отвода глаз девочки-тихони так и сидели по углам, двое парней, Влад и Денис, переговаривались о чем-то у компьютерного стола, а Лешка Беляев… Лешка танцевал с Алисой, составив сегодня вторую пару.

Увидев эту, мягко сказать, неприятную картину, я сбилась с шага, споткнулась и едва не упала. Хорошо, Димка успел подхватить меня, а то не избежать мне позора на всю школу.

Лешка и Алиска выглядели вполне довольными друг другом и топтались посреди комнаты с не меньшим энтузиазмом, чем я еще совсем недавно.

Громадным усилием воли я все-таки взяла себя в руки. Уйти так, во время танца – значит признать свое поражение.

«Ну ладно, еще посмотрим, кто кого», – подумала я и назло всем положила голову Димке на плечо. Он напрягся, должно быть, не помня себя от счастья.

– Не обольщайся, Совицкий, ты у меня только для маскировки. Понял? – зло прошипела я. Его ухо как раз находилось рядом с моими губами.

– Ничего, я подожду, пока ты в своем Беляеве разочаруешься, – прошипел в ответ Димка.

Я была потрясена: вот он, оказывается, как заговорил! Вот что с людьми счастье делает – совсем страх потерял, грубит и пререкается!

Кое-как дотерпев до конца песни, я вернулась к дивану, но тут же была приглашена на следующий танец одним из парней, Денисом.

Вечеринка все очевиднее шла не так, как задумывалось. Около меня постоянно находился кто угодно, только не Лешка Беляев. Некрасивые девчонки, приглашенные нами для фона, вскоре ушли. Но это неудивительно – на них никто не обращал внимания, зато вокруг меня сгрудилась целая компания: Димка, Денис и Влад. Похоже, они наперебой пытались произвести на меня впечатление.

– Вот иду я недавно по улице, всего-то соседний район, не так далеко от нас, – рассказывал Денис, занимающийся каким-то из видов единоборств – что-то, заканчивающееся на «до», никогда не запоминала такие мелочи, – а мне навстречу парни. И смотрят на меня так подозрительно. «Ты, – говорят, – что, чурка?» У меня, вы знаете, мать молдаванка, от нее глаза косые достались. А я им, значит: «Сами чурки». Они все на понтах: «Мол, че рыпаешься, парень, пожалеешь!» Так понемногу до дела и дошло. Ну, тут я уж себя показал! Недаром с одиннадцати лет занимаюсь!

– Ну, ты герой, – бросила я, украдкой наблюдая за Алисой и Лешкой. То, что я видела, не нравилось мне все больше и больше. Он, похоже, приклеился к ней намертво, а она, кажется, была вовсе не против. А еще подругой называлась!

– Чтобы кулаками махать, много ума не требуется, – встрял вдруг Совицкий, и я даже не поняла, к чему это. Он, обычно такой послушный и тихий, сегодня словно рехнулся – мне возражает, каратисту Денису хамит… Какой-то в мире непорядок.