— Не надо, Маргарита, — перебила ее Бланка, чувствуя, что вот-вот заплачет. — Довольно. К чему эти разговоры? Все равно прошлого не вернешь. Теперь я замужем, а Филипп… Он просит твоей руки.

— И ты, небось, назовешь меня дурой, если я отвергну его предложение?

— Нет, не назову, — ответила Бланка и улыбнулась уже не так грустно, как прежде. — Но можешь не сомневаться, что именно это я о тебе подумаю.

Маргарита зашлась звонким смехом. Вслед за ней позволила себе засмеяться и Матильда.

— Кстати, сударыни, — сказала она, решив, что до сих пор ее участие в разговоре было недостаточно активным. — Вы знаете, что семь лет назад мой братик служил пажом у дона Филиппа-младшего?

— Знаю, — кивнула Маргарита. — Кажется, я знаю про твоего брата все, что знаешь о нем ты.

— Ан нет, сударыня, вы еще не все знаете.

— А чего я не знаю?

— Что он приехал.

— В Памплону?

— Да, сударыня. Легок на помине. Вы даже не представляете, как я рада! Братик вырос, еще похорошел…

— Так где же он?

— Совсем недавно был здесь, вернее, там. — Матильда указала на чуть приоткрытую дверь, ведущую в комнату дежурной фрейлины. — Мы с ним так мило беседовали, но затем поднялся весь этот гвалт, пришли вы…

— Постой-ка! — настороженно перебила ее Маргарита. — Значит, он был здесь?

— Да.

— А сейчас где?

— Не знаю, сударыня. Он ушел.

— Когда?

— Когда вы вернулись от государя отца вашего и велели всем уходить.

— А ты видела, как он уходил?

— Нет, не видела. Но ведь вы велели…

— Да, я велела. Но, как и ты, я не видела, чтобы отсюда уходил парень. Я вообще не видела здесь никаких парней. — Маргарита перевела свой взгляд на указанную Матильдой дверь и, как бы обращаясь к ней, заговорила:

— Вот интересный вопрос — мне придется встать и самой открыть ее, или же достаточно будет сказать: «Сезам, откройся?»

19. СЕЗАМ ОТКРЫВАЕТСЯ

Не успела Маргарита договорить последнее слово, как дверь распахнулась настежь, и красивый черноволосый юноша шестнадцати лет, едва переступив порог, бухнулся перед принцессами на колени. Был он среднего роста, стройный, черноглазый, а его правильные черты лица выказывали несомненное родственное сходство с Матильдой.

— Вот это он и есть, — прошептала пораженная Матильда.

— Что вы здесь делаете, милостивый государь? — грозно спросила Маргарита, смерив его оценивающим взглядом.

«Ай, какой красавец! — с умилением подумала она, невольно облизывая губы. — Парень, а еще посмазливее своей сестры… Боюсь, Рикарду снова придется ждать».

— Ну, так что вы здесь делаете? — повторила Маргарита уже не так грозно.

— Смиренно прошу у ваших высочеств прощения, — ответил юноша, доверчиво глядя ей в глаза.

Принцесса усмехнулась.

«Ага! Так он к тому же и нахал!»

— А что вы, сударь, делали до того, как отважились просить у нас прощения?

— Смилуйтесь, сударыня! Я здесь человек новый и не знал о ваших привычках…

— О каких моих привычках?

— Ну, о том, как вы обычно выпроваживаете своих придворных. Поначалу я не мог понять, что здесь происходит, и очень боялся некстати явиться пред ваши светлые очи и подвернуться вам под горячую руку, ведь вы, сударыня, опять же прошу прощения, разошлись не на шутку. Так что я решил обождать, пока буря утихнет…

— А потом?

— Потом вы разговорились…

— А вы подслушивали. И не предупредили нас о своем присутствии. Разве это порядочно с вашей стороны?

— Но вы должны понять меня, сударыня, — оправдывался парень. — Вы говорили о таких вещах… э-э, не предназначенных для чужих ушей, что я счел лучшим не смущать вас своим появлением.

— Какая деликатность! — саркастически произнесла Маргарита, бросив быстрый взгляд на обескураженную Бланку. — Стало быть, вы все слышали… господин де Монтини, я полагаю?

— Да, сударыня. И я, право, не знаю, что мне делать.

— Прежде всего, подняться с колен, — посоветовала Маргарита, смягчая тон.

Монтини без проволочек выполнил этот приказ, все так же доверчиво глядя на наваррскую принцессу. А та между тем продолжала:

— И хотя ваше поведение, сударь, было небезупречно, особенно это относится к тому, что вы подглядывали за нами, а мотивировка вашего поступка весьма спорна, я все же извиняю вас. Надеюсь, моя кастильская кузина присоединится ко мне — при условии, конечно, что вы тотчас забудете все СЛУЧАЙНО услышанное вами.

Бланка утвердительно кивнула, украдкой разглядывая Монтини. В ее глазах зажглись те самые огоньки, о которых совсем недавно упоминала Маргарита, сравнивая ее с Еленой. В ответ юноша бросил на Бланку убийственный взгляд, повергнувший ее в трепет, и почтительно поклонился.

— Милостивые государыни, я не могу ручаться, что позабуду о вашем разговоре. Но вместе с тем осмелюсь заверить вас, что никто, кроме ваших высочеств, не заставит меня вспомнить хотя бы слово из услышанного.

Это следовало понимать так: «Рассказать, я никому не расскажу, однако никто не запретит мне использовать полученные сведения в своих личных целях».

— Хорошо, — сказала Маргарита, приняв к сведению хитрость Монтини. — Прошу садиться, сударь.