Читаем Принять подачу полностью

Шутки в сторону, Уайет напомнил мне то, о чем я совершенно не думал уже много лет. После расставания с девушкой в колледже, я зарекся встречаться с представительницами прекрасного пола и решил сконцентрироваться только на мужчинах. Если ничего не получилось с самой потрясающей девчонкой на свете, то ни с какой другой даже пытаться не стоит. Мы очень много значили друг для друга, но я не был готов к тому, что зарождалось тогда между нами.

Невеселый смех тонет в очередном глотке текилы.

— Ну, во-первых, ты ведь помнишь, почему я перестал встречаться с женщинами?

— Потому что они склонны хотеть большего.

— Точно. А теперь взгляни на меня. Сейчас именно я пытаюсь уцепиться за человека, который меня не хочет. Я был удобным вариантом. Всегда бросал все дела и бежал к нему по первому зову, даже осознавая, что меня просто используют.

Сначала меня все устраивало, потому что я точно так же использовал его. Понятия не имею, когда все изменилось. Никаких переломных моментов, никаких мыслей о будущем. И вдруг, раз — и все смешалось, мне никак не удавалось выбросить его из головы.

Надо было взять и закончить все прямо тогда, но в этом и заключается проблема одержимости — ты принимаешь любые крохи, что тебе достаются, потому что надеешься, что он передумает.

Уайет неловко ерзает рядом со мной.

— Даже не знаю, что сказать.

— А что тут говорить? — бормочу я. — Ирония судьбы, наверно. Вроде как круг замкнулся. Скайлар хотела, чтобы я принял на себя обязательства, я ждал того же от Ноа, а теперь чувствую, что взять в оборот должны именно меня. В смысле, в какой-нибудь психиатрической клинике.

— Не слишком драматично? Может, стоит поставить точку. — Уайет подсаживается на дюйм ближе и снова тянется за текилой. Качнувшись, он наклоняется и ставит бутылку на кофейный столик.

Я отмахиваюсь от Уайета.

— Знаю, я развожу мелодраму. Просто мне нужно время, чтобы привыкнуть. Последние несколько недель я пребывал в уверенности, что Ноа не готов к отношениям, но узнать, что он не хочет именно меня? Это больно.

Уайет фыркает:

— А ты представь, каково это — выяснить, что твой бездельник бойфренд коротает дни, трахая мужиков в твоей постели, вместо того, чтобы искать работу.

Мои ладони сжимаются в кулаки.

— Уай... ты заслуживаешь гораздо, гораздо большего, чем этот кусок дерьма.

— Так же как и ты.

Я откидываю голову на спинку дивана и закрываю глаза, нежась в легком опьянении, разливающемся по венам, и чувствуя учащенное биение собственного сердца.

Уайет садится чуть ровнее и поворачивается ко мне.

— Можно тебя спросить?

— Угу...

— Что именно ты хочешь с Ноа?

Мой мозг слишком отключен, чтобы обработать вопрос.

— В смы...?

— Ты хочешь именно его или отношений вообще? Ты все время бегал к Ноа, и хотя знал, что это дорога в никуда, никогда не говорил «нет». Надеялся, что он изменит свое отношение, или не мог держаться от него подальше?

— В твоих смыслах нет слова. — Мой язык безбожно заплетается. — Погоди... а, ну да... я все верно говорю.

Уайет смеется.

— Смысл очень даже есть. Если ты не мог держаться в стороне от него, и он занимал все твои мысли, значит, дело в Ноа. Но если единственной причиной того, что ты постоянно к нему возвращался, было желание быть с кем-то, чувствовать связь, значит, тебе нужны именно отношения, как таковые.

Я снова закрываю глаза и честно пытаюсь вникнуть в слова Уайета, но в голове все так путно... мутно... смутно? Блядь, одна морока с этими словами.

— Понятия не имею, как ответить на твой вопрос.

— Значит, нам надо это выяснить. Я определенно мог бы стать твоим личностным наставником. У меня бы отлично получилось.

— М-м-м, это правда. Из нас всех ты, наверно, единственный, кто держит свое дерьмо под контролем.

Уайет усмехается.

— Бойфренд-изменник — не лучшее тому свидетельство. Я имел ввиду, что могу неплохо командовать.

Я фыркаю.

— И это тоже.

— Так что, мы сейчас встанем, ты наденешь свои самые узкие джинсы, в которых все могут любоваться очертаниями твоего впечатляющего члена, сексуальную рубашку, а потом решишь, отправимся мы в гей-бар, или на поиски киски. Лично я голосую за киску, но если захочешь зайти в тот новый бар в Гринвич Виллидж с кучей мальчиков-потрахунчиков, я даже готов рискнуть столкнуться с нашим Волан-де-Мортом.

Я морщусь.

— Пожалуйста, не говори «киска». Или «потрахунчик».

— Киска, киска, кис... стой, а вдруг, если произнести «киска» три раза подряд, она выскочит из зеркала в ванной и грохнет тебя к чертям?

Мы одновременно покатываемся со смеху, хватаясь за животы.

— Ладно, я в деле. Э-м-м, в смысле, я за поход в бар, кровожадные части тела меня не прельщают.

Уайет хохочет так сильно, что скатывается головой мне на плечо. Похоже, подействовала текила. Уайет поднимает на меня глаза, и я теряюсь в его взгляде.

— Погоди, мы серьезно сейчас обсуждаем гениталии-убийцы? Потому что это совсем уже дно, даже для нас.

— К сожалению для меня, это лишь где-то посередине.

Уайет снова смеется и пытается встать, но, кажется, он не в состоянии даже двинуться с дивана.